– Я видел кардиограмму синьоры и только что осмотрел ее саму. У нее тяжелая сердечная недостаточность. Я уже распорядился давать ей через капельницу диуретики и дигиталис.

– Доктор, скажите мне, она страдает?

– Не думаю. Она не жалуется.

– Моя мать никогда не жаловалась, – возразил Андреа. – Если она умирает, зачем ей наложили гипс?

– Чтобы снять боль. Успокойтесь. Мы ее полечим, посмотрим, как она реагирует на терапию, – с этими словами врач откланялся.

Андреа вернулся к постели матери. Остальные пациентки не обращали на них никакого внимания. Рядом с Марией лежала другая старушка с поднятыми вверх ногами на вытяжении: она дремала. Поодаль располагалась девица, замурованная в гипс по самую шею. На голове у нее были наушники, она слушала музыку. Четвертая женщина решала кроссворд.

– Приходил доктор, – сказала Мария, явно придя в себя и сознавая, где находится. – Такой внимательный!

Сегодня утром я вышла забрать свою пенсию, и у меня голова вдруг закружилась. Я упала, а очнулась уже здесь. А где Пенелопа?

– Она уехала на море на несколько дней. Хочешь, я ей позвоню? – предложил Андреа.

Он подумал, что болезнь матери – отличный предлог, чтобы убедить жену вернуться, но тут же устыдился своих мыслей.

– Нет, оставь ее в покое. Она еще со мной намучается, когда я вернусь домой, правда?

Марии очень хотелось услышать, что ее отпустят домой.

– Как только сделают все анализы, – пообещал ей сын.

– Загляни-ка в мою сумку, малыш. Там есть карамельки. Угощайся, – Мария опять заговорила с ним, как с маленьким.

Андреа нашел ее сумку в тумбочке у кровати и принялся перебирать содержимое. Он нашел кошелек с какой-то мелочью, пенсионную книжку, четки в филигранной серебряной шкатулке, удостоверение личности и белый конверт с фотографиями. Андреа начал перебирать их одну за другой. Он вновь увидел полуразрушенный дом, в котором жил до самой смерти отца, старенький «Форд», пару сеттеров, живших во дворе, отца и мать, позирующих перед входом в гостиницу «Лидо» в Венеции, где они проводили медовый месяц. А потом увидел и себя, совсем маленького, на руках у бабушки Стеллы, а рядом Джакомо, которому было уже десять лет, и Джемму, корчившую смешные рожицы в объектив.

– Спой мне что-нибудь, – попросила Мария.

– Что? – смутился он.

– Какую-нибудь арию из тех, что любил твой отец.

И она сама тихонько запела «Холодную ручонку». Андреа наклонил голову и закрыл лицо ладонями, не желая, чтобы мать видела, как он плачет.

ИСТОРИЯ АНДРЕА

1

Пьетро Донелли был великаном двухметрового роста, с широченными плечами и лицом до того красивым, благородным и кротким, что самый проницательный наблюдатель мог бы обмануться на его счет: на самом деле он был груб, порой жесток, хотя умел бывать и нежным. Безо всякой видимой причины он мог за один миг перейти от ребяческой веселости к ярости дикого зверя.

Мария, жена Пьетро, любила его до безумия, терпела необъяснимые перепады его настроения, сносила бешеные вспышки его гнева как стихийное бедствие, а приступы нежности воспринимала как дар небес.

Дети не столько любили, сколько боялись отца. Когда он пытался играть с ними, они отступали и прятались. Андреа ненавидел Пьетро, особенно, когда тот у него на глазах обижал мать. В такие минуты он всей душой желал отцу смерти.

Однажды Пьетро, вернувшись домой с работы, задел ногой колесо велосипеда Марии, споткнулся и упал. Он обрушился на жену с проклятьями и пригрозил, что разобьет ей лицо, если она не будет держаться от него подальше, потом одной рукой подхватил велосипед, как детскую игрушку, и разбил его вдребезги о дерево.