Чтобы показать жене, как сильно она преступила правило, отец зловеще помолчал несколько секунд и ответил:

— Я хотел бы быть в этом уверен так же, как и ты, Вивьен. Зато я все больше начинаю понимать, почему она не смогла ужиться с Чарльзом.

Чувствуя, как щеки у нее запылали от гнева и смущения, Стефани отодвинула стул и подняла с места Саймона. Время, когда ледяное презрение отца ранило ее, давно прошло, но она подождет более подходящего момента, чтобы сказать ему об этом.

— Думаю, я сполна наслушалась, а уж мой сын и подавно. — Она направилась в дом.

— Задели за живое, верно? Я так и думал! — Голос Виктора несся вслед.

— Прекратите сейчас же! — услышала она резкий возглас бабушки. — Стефани совершенно права. Это разговор совсем не для детских ушей, и очень неприятен для моих!

Да, предать забвению размолвки им никогда не удастся. Стоя на балконе, Стефани вдыхала ароматный ночной воздух и старалась вновь обрести спокойствие. Ее отец, как всегда, не признает возражений, мать легко поставить на место, а Виктор, как обычно, надменен и циничен. Один лишь Дрю проявил немного человечности. И в довершение ко всем сложностям, Матео де Лука снова вошел в ее жизнь, чтобы стереть годы забвения и напомнить ей, как она его любила и как легко стать жертвой его очарования во второй раз. Тот, кто придумал выражение: «Чем больше все изменяется, тем больше остается прежним», знал, о чем говорит.

Глава вторая

Ишиа-Порто, главный город острова, был небольшим, но в нем бурлила жизнь. Деревца отделяли пляж от дорогих бутиков, отелей, маленьких магазинчиков и кафе. После осмотра достопримечательностей Саймон взбунтовался. Ему даже стало неинтересно смотреть, как в гавань входят паромы.

— Я это видел сто раз дома, — захныкал он. — Почему мы не можем вернуться на виллу и поплавать в бассейне?

— Плавать в бассейне можно везде, — возразила Стефани. — Перестань, Саймон, это ведь настоящее приключение. Только подумай, что ты обо всем сможешь рассказать друзьям, когда приедешь домой.

— Нет ничего интересного в этих магазинах и старых зданиях, мама! От них веет скукой. — Мальчику было жарко, и он еле плелся за ней.

Наверное, он по-своему прав, подумала Стефани. Чтобы исключить возможность новой встречи с Матео, она уже четыре дня таскала сына за собой, и, честно говоря, для него это было слишком. Ведь ему всего девять — совсем не тот возраст, когда восхищаются живописными окрестностями или древней историей.

— А пломбир с фруктами и орехами повысит тебе настроение? — весело спросила Стефани, подводя его к столику уличного кафе.

— Наверное, — хмуро буркнул сын.

Она заказала два мороженого и разложила карту достопримечательностей на столе, стараясь подыскать что-нибудь интересное для мальчика.

— А что, если сегодня покататься в карете, запряженной лошадьми? Здорово, правда?

— Наверное. — Саймон начал лениво бить сандалией о ножку стола.

— А если покататься на кораблике?

— Если хочешь.

Маленькая вазочка с цветами на столе опасно закачалась. Удержав ее, Стефани попросила:

— Пожалуйста, прекрати!

— Что прекратить?

— Бить по столу. Это действует на нервы, и ты уронишь цветы. Лучше ешь.

Мальчик недовольно посмотрел на мороженое, быстро таявшее в стеклянной вазочке.

— Мне оно не нравится, в нем какие-то кусочки.

— Это просто засахаренные фрукты.

Саймон размешал все ложкой, положил немного в рот и сморщился. Чуть погодя опять раздался стук.