— Глупости! Ты сделал мне одолжение. Если я не поняла этого тогда, позже я его оценила. Ты дал мне свободу распорядиться своей жизнью. Так что, рискуя уязвить твое колоссальное самомнение, могу сказать, что не боюсь и не испытываю недоверия к тебе, Матео. Я просто благодарна. В конечном счете, ты оказался другом больше, чем я полагала.

— Тогда докажи это.

— Как?

— Позволь этому другу пригласить тебя поужинать сегодня вечером. Дай мне возможность загладить прошлую вину, и показать, каким мужчиной я стал за это время. Позволь мне объяснить, почему я так поступил.

Его бархатный голос ласкал слух и вызывал смятение и… ностальгию. Ей захотелось вновь испытать тот огонь страсти, который пылал когда-то. Но Стефани уже взрослая женщина. Она знала, что сильное пламя быстро гаснет.

— То, кем ты стал сегодня, вряд ли имеет значение, Матео, — заметила она, отталкивая его руку и отходя на шаг. — К тому же не вижу никакого смысла ворошить прошлое.

— Даже если таким образом можно наладить взаимопонимание на будущее?

— У нас нет будущего, — решительно заявила она.

— Возможно, ненадолго, но ты здесь останешься на месяц. Даже если бы мы не жили поблизости друг от друга, вероятнее всего, на таком маленьком острове, как этот, мы бы встречались время от времени. Неужели ты действительно хочешь так напрягаться при каждой случайной встрече?

— Откровенно говоря, нет.

— Тогда давай заключим перемирие. Что ты теряешь? Я не прошу у тебя твоего сына, только приглашаю на спокойный дружеский ужин без какого-либо скрытого умысла.

Его небрежное замечание заставило ее вздрогнуть словно от удара хлыстом, но Стефани тут же взяла себя в руки. Отказавшись от ужина, она только подтвердит его убеждение, что боится. Не лучше ли опровергнуть его, согласившись? В конце концов, Стефани стала взрослее на целую жизнь и умнее, чем была, когда они впервые встретились. Матео не сможет ее снова одурачить.

— Что ж, почему бы и нет? — Женщина постаралась как можно небрежнее пожать плечами. — Ты абсолютно прав — я ничего не теряю.

— Отлично! Жду тебя на вилле в восемь.

— Лучше я встречусь с тобой за воротами.

— Как пожелаешь. — Матео улыбнулся. — Обещаю, я буду крайне благоразумен.

Отблеск свечей пробегал по ее лицу, обволакивая глаза таинственностью и одновременно подчеркивая улыбку. Матео откинулся в кресле и неторопливо рассматривал Стефани. Он правильно сделал, что привел ее в роскошный частный ночной клуб, находившийся на вилле девятнадцатого века высоко на склоне горы Эпомео.

Обстановка как будто специально создана для нее. Если раньше она держалась как принцесса, то здесь, в платье цвета утренней зари, с убранными наверх волосами и сверкающими хрустальными призмами, свисающими с ушей, Стефани могла бы сойти за королеву. Насыщенного тона кремовые стены, увешанные прекрасными картинами, золотистые шелковые ковры на мраморном полу и изящные композиции из цветов на покрытых льняными скатертями столах лишь подчеркивали ее очарование.

Взглянув на него поверх бокала, она заметила:

— Ты глазеешь, Матео.

— Ничего не могу поделать. Ты привлекаешь взоры всех мужчин в этом зале.

— Почему? Разве я совершила какую-нибудь ужасную бестактность?

— Не ты, — ответил он, — только я способен на такое.