— Теперь все понимают, как это серьезно? — тихо прошептал Вареон, поднимая меня на ослабевшие ноги. После второй попытки нам удалось.

— Знаешь ли, Марга, — задумчиво ответил Ланс, смотря на мертвое тело чудовища, — красивую бы ты мне женушку преподнесла. Больше так не делай, ладно? Ты меня пока сама устраиваешь. Я заплакала, прижавшись мокрым лицом к уже сильному Снежку, и Вихрь, боясь, что я ранена, склонился надо мной, но тут Вареон избавил меня от объяснений:

— Где, по-твоему, брал силы на выздоровления ортопегас? Это дура ранила того, кого хотела бы получить. Новая связь убила бы их обоих.

Давай, Марга, — Вареон силой заставил меня пойти к дому. Когда ноги меня не послушались окончательно, принц, забыв про гордость, подхватил меня на руки, и прошептал:

— Все закончилось, не плачь, мы приготовим тебе укрепляющий чай.

Ты молодая, сильная, выпьешь, и до вечера тебе сил хватит. Я оглянулась, убедилась, что понурый Снежок идет за нами. Сильная руки принца уверенно держали на весу мое нелегкое тело, и я вдруг поймала себя на мысли, что это объятие мне не так уж и неприятно.

Если бы не Максим, я даже подумала бы, что очень приятно… И относился он ко мне сегодня иначе: опустил бережно на скамью у окна, сам сделал для меня чай. Чай Вареона пах травами и диким медом, а на вкус оказался удивительно приятным. Принимая чашу из рук самого принца, я на мгновение коснулась его ладоней и чуть не отдернула руку, когда между нами явственно пронеслась искра. И опять этот простой дружеской жест показался мне знакомым, как и рука, сжимающая чашу, как и немного смущенная улыбка Вареона. Будто все это я видела однажды, будто сидела вот так же с Вареоном за одним столом и принимала от него чашу… Но чудесное мгновение ушло. Глаза принца, было потеплевшие, вновь стали холодными, и я, поднеся чашу к губам, отвела от Вареона взгляд и посмотрела в окно. Дождь за окном закончился. Рядом на скамью опустился Вихрь, глоток чая придал мне сил, и я дружески улыбнулась магу, неожиданно поймав на себе неприязненный взгляд Вареона. Неужели принц ревновал?

Откинув эту мысль, я опустошила чашу, и поставила ее на стол, прислушиваясь к голосам под окном.

— Не простудите ли свое чудо, господин? — В голосе Белена слышалась насмешка, а в ответе Ланса:

— Он не боится холода, — спокойствие.

— Он не ест, не спит, не биться холода, — тем же тоном перечислил верзила, заставив меня нахмурится еще больше, — божок какой-то. Но ты — всего лишь человек, господин, — Вихрь встал со своего места и подошел к окну. — А я — твой слуга. Плохим я буду буду слугой, если оставлю антреона замерзать на холодном воздухе.

— Спасибо, я закончил, — холодно сказал Ланс. Через некоторое время мой муж показался на пороге, а Вихрь отошел от окна и направился к нему. Забыв о слабости, я слегка приподнялась, надеясь увидеть Белена и увидела.