— Можем. На этот раз Ланс сам помогал мне сесть на Снежка и тихо предупредил:

— Не давай другим к себе прикасаться. К таким, как ты могут прикасаться лишь два вида мужчин: любовники и близкие родственники. Я кивнула, слегка нахмурившись.

— Поэтому, — продолжал Ланс, — жди, пока я помогу тебе слезть с ортопегаса либо слезай сама. Ланс подошел к Смерчу, и ортопегас, ткнув его в бедро острым носом, зашептал:

— Как ты приятно пахнешь! Ланс ласково потрепал пегаса по холке и, обойдя распахнутые крылья, вскочил на спину восьминого друга.

— Они еще и разговаривают! — прошипел Белен.

— Разговариваем, — ответил Снежок, и в его хрустальном голосе послышались нотки отвращения. — Но не с такими глупцами, как ты.

— Крылья пообрываю, лошак! — прошипел Белен, несознательно потянувшись к оружию.

— Только через мой труп, — холодно, с выражением ответила я. Вихрь что-то прошептал, что-то, что услышал только Белен. Этого хватило, Ланс слегка побледнел, опустив руку со своего кинжала и повел пегаса вперед.

— Ты многого достиг, Белен, — прошипела я, отправляясь за мужем. — Впрочем, достигнешь еще большего! Своим поведением ты потеряешь лучшего друга! Белен побледнел еще больше, но за оружием не потянулся.

— Твоя ненависть к высокорожденных — это твоя личная проблема и решать ее тебе. Прекрати донимать моего мужа. Иначе я буду оттачивать свое остроумие на твоей шкуре. Могу поклясться — тебе не понравится. Странное дело, Белен даже не попытался мне ответить, и, оглянувшись, я поняла причину этой сдержанности — чуть поодаль от меня восседал на своей лошади в яблоках Вихрь, не спуская с Белена внимательно-насмешливого взгляда. Надо сказать, магу воспитание упрямца давалось гораздо успешнее, чем мне. Вскоре Енал предупредил, что теперь нам могут попадаться забредшие в дебри люди. Отряд сомкнулся вокруг ортопегасов, ехали теперь осторожнее, и рука Белена то и дело тянулась к оружию при малейшем шорохе. Я догадывалась, что верзиле не терпится с кем-то подраться, но надеялась, что этим кем-то не окажется один из нас, тем более что мне было так приятно наслаждаться свежим после дождя воздухом, греться под выглянувшим летним солнышком и подставлять еще влажные волосы ласке легкого ветерка. Ведь это чудо: из зимы сразу перенестись в раннее лето, чудо, которое мой разум воспринимал с трудом, еще не веря, что возле дороги и в самом деле осыпается черемуха, что вокруг радует глаз молодая зелень, что это перелетные пташки щебечут в ветвях деревьев, а не каркают серые вороны. Все было так хорошо и похоже на сказку, что это не могло продолжаться долго, и внезапно спокойный до этого Снежок задрожал подо мной мелко-мелко, а его тревога быстро передалась и мне. Ланс, бледный и сосредоточенный, бессознательно подвел Смерча поближе ко мне и прошептал:

— Огонь! Колдовской огонь. Вскоре заволновались под людьми и лошади, мужчины схватились за оружие, и лишь я не знала, что мне делать в назревающей битве.

Только против того, что я увидела, и оружие было бессильно: из-за поворота, прямо нам навстречу, на дорогу медленно выкатился шар огня, диаметром в два человеческих роста. В воздухе запахло горелой травой, по лесу пронесся пожар, который, впрочем, быстро угасал из-за утренней влаги. Но нам бежать не было смысла — это поняли все, даже животные. От такого не убежишь, и Ганар, вспомнив свои уроки с водой, попытался загасить шар своей магией. Тщетно. Мы чуть не задохнулись от волны водяного пара, но шар не исчез, продолжая неумолимо надвигаться. Не в силах оторвать взгляда от огромного сгустка огня, я инстинктивно вжалась с Снежка, ища защиты в его светлой, немного влажной от пара шкуре. Вихрь протянул руки вперед, ладонями навстречу угрозе.