– Это первый раз за войну, понимаешь? Первый! Впервые в Корее советские летчики нанесут удар по наземным целям!

В глазах, в памяти начавшего воевать в 1942 году бывшего младшего лейтенанта встала картинка: грузовики на узкой дороге, где они уязвимы так, как не уязвима никакая другая цель. Сектор газа назад до половины, шипение и шелестение воздуха, сопровождающее выпуск щитков, заход, осуществляемый диагонально к дороге, под острым углом. Послушный легкий истребитель выравнивается буквально на секунду, но этого хватает – короткая черточка сдвоенной трассы «ШКАСов» пронизывает несущуюся серую коробку грузовика (почему-то они всегда несутся во весь опор, будто грузовик может обогнать самолет), и – яркая вспышка, дым, и кувыркание разбрасывающей вокруг себя обломки машины, вильнувшей в сторону и зарывшейся в кювет на полном ходу. Такое он видел больше чем один раз, и каждый раз это было удовольствием…

– Почему не корейцы? – быстро спросил Олег.

– Корейцы тоже, не беспокойся, – отмахнулся комполка. – Их удар будет настоящим, это у нас… – он поискал слово и, не найдя, повторил то, которое только что употребил ушедший старший лейтенант-разведчик с полномочиями по крайней мере генерал-лейтенанта, а то и генерал-полковника: «профанация».

– Нам даже задача попасть куда-то не ставится, – пояснил он после очередной заполненной размышлениями паузы. – Подавить какую-нибудь батарею, сжечь пару машин (на этих словах Олег вздрогнул). Ничего этого нет. Просто «нанести штурмовой удар» по передовым позициям лисынмановцев в четко обозначенной точке и в точно указанное время. И тут же отойти. Высоту, слава богу, не указали – и на том спасибо. Понимаешь, что это означает?

– Приманка, – этот ответ Олег мог дать без колебаний.

– Молодец, – кивнул майор. – Ты из наших самый бывалый, я так и знал, что ты сразу поймешь. Прикрытие моряков – ладно… Но это…

Он замолчал снова, и Олег пожал плечами. На то она и есть, офицерская субординация. Майоры, подполковники и полковники подчиняются приказам, отданным им генералами, пусть и доведенными до них через посыльного, в каком бы звании он ни был. Генералы – маршалам. Маршалы – главным маршалам родов войск или маршалам Советского Союза. А маршалы Советского Союза – Самому. У моряков своя, особенная иерархия, но вершина пирамиды у них та же – Сталин. Можно было без колебаний предсказать, что и их случай, при всей его уникальности, исключением не является.

– Ладно, – снова повторил командир. – Я решаю так: когда наступит время, прикрывать военно-морскую базу и какие там будут корабли в море, – пойдут… твои.

Он все-таки сбился, переходя на «ты», хотя это не было впервые.

– На штурмовой удар пойдет первая авиаэскадрилья, поведу сам. Командир второй все еще нехорош, и я так думаю, что его пора отправлять или в Китай, или вообще во Владик – похоже на малярию. Причем необычная какая-то, я такой не видел еще. В общем, вторую авиаэскадрилыо поведешь ты. Хорошо поведешь, понял?

– Да. Вы уверены, товарищ командир, про первую?.. Может, лучше мне?

– Знаешь, Олег, – вздохнул комполка. Он запнулся и поводил губами, не решаясь сказать сразу то, что едва не вырвалось у него из губ само. – Вот если заглянуть в полковой сейф, что я делаю по десять раз на дню, то там по соседству с твоей «Золотой Звездой» и всем остальным лежит мой орден.

Корейский – и первый в нашем полку, между прочим, «За самоотверженную работу по оказанию помощи КНА в ее борьбе с американо-английскими интервентами и беззаветную отдачу энергии и способностей общему делу обеспечения мира и безопасности народов».