– Вы обе постыдились бы так говорить о своем брате! – Гонория резко оторвала взгляд от окна и впилась в них глазами цвета хереса, сверкающими из–под рифленого края шляпы.

Непривычные к такому строгому выговору от добродушной маленькой сестрички, Валери и Юджиния обменялись потрясенными взглядами.

Когда экипаж проехал через богато украшенные железные ворота и начал подниматься на крутой холм, направляясь к дороге для экипажей, Гонория продолжила.

– Кто вытащил тебя из ледяной воды, Джини, когда ты провалилась под лед в пруду Тиллманов, хотя тебя предупреждали, лед слишком тонкий для того, чтобы кататься на коньках? А кто защищал твою честь, Вэл, когда тот противный мальчишка в празднике у Леди Макбет утверждал, что ты позволила ему себя поцеловать? Габриэль был лучшим старшим братом, которого только могла бы пожелать любая девочка, а вы обе сидите здесь, насмехаясь над ним и оскорбляя его, как две неблагодарные коровы!

Валери выпрямилась и сжала руку Юджинии, ее светло–зеленые глаза сверкнули слезами.

– Это нечестно, Гонория. Мы скучаем по Габриэлю, так же сильно, как и ты. Но та сварливая скотина, которая бранилась и ругалась в последний раз, когда мы приезжали сюда, не была нашим братом. Мы хотим, чтобы к нам вернулся наш Габриэль!

– Хватит, хватит, девочки, – пробормотал их отец. – Не делайте эту трудную ситуацию еще хуже, ссорясь между собой. – Гонория снова уперлась своим угрюмым взглядом в окно, и он выдавил из себя призрак улыбки. – Возможно, когда ваш брат увидит то, что мы привезли для него, он смягчит свое отношение.

– Но в этом и есть проблема, – выпалила леди Торнвуд. – Согласно вашим драгоценным врачам, он ничего не видит, не так ли? И не увидит не только сейчас, но и когда–либо. – Ее пухлое лицо сморщилось, по напудренным щекам потекли слезы. Она взяла у мужа предложенный носовой платок и приложила к глазам. – Возможно, Валери и Юджиния правы. Возможно, мы вообще не должны были приезжать. Я просто не знаю, как я смогу смотреть на моего любимого мальчика, запертого в этом темном доме как какое–то животное.

– Мама? – Гонория протерла заляпанное грязью окно экипажа, в ее смягчившемся голосе послышалось удивление.

– Не тревожь маму сейчас, – возмутилась Юджиния. – Разве ты не видишь, что она обезумела от горя?

Валери вытащила из сумочки нюхательную соль и протянула ее матери.

– Вот, мама. Понюхай ее, если почувствуешь, что начинаешься приступ.

Леди Торнвуд отмахнулась от нюхательной соли, ее внимание захватило ошеломленное выражение лица младшей дочери.

– В чем дело, Гонория? Ты выглядишь так, словно увидела призрак.

– Возможно, и увидела. Думаю, тебе лучше самой посмотреть.

Когда Гонория открыла окно, леди Торнвуд перегнулась через колени своего мужа, придавив ему пальцы ног, и присоединилась к дочери. Сгорая от любопытства, Валери и Юджиния замаячили за их спинами.

За окном разворачивалось некое развлечение. Его участники рассеялись по всему травянистому склону, на котором стоял особняк, смех и крики, словно музыка, наполняли воздух. Они были слишком заняты своим весельем, чтобы заметить приближающийся экипаж.

Вытянув шею, чтобы что–то разглядеть через стену из шляп, маркиз застыл с открытым ртом.

– Почему это, спрашивается, слуги тратят время на такую ерунду, когда они, как предполагается, должны работать? Они что, думают, что сегодня Рождество? Я прикажу, чтобы Беквит уволил их всех!

– Сначала тебе придется его поймать, – сказала Валери, когда дворецкий понесся через склон за визжащей миссис Филпот.