Поправив очки, Саманта сделала глубокий реверанс.

– Рада познакомиться с вами, милорд. Я Саманта Викершем, медсестра вашего сына.

– Мне совершенно очевидно, почему со времени нашего последнего визита, у него наступило такое заметное улучшение. – Несмотря на грубый голос, она могла бы поклясться, что видит искорки смеха в глазах маркиза.

Она представляла, насколько скандальным был ее вид. Юбка помята и вся в пятнах от травяного сока, щеки раскраснелись, выбившиеся из прически волосы свисают до половины спины, и вероятно, она больше походит на деревенскую девку, чем на уважаемую женщину, которую можно было бы нанять для ухода за их сыном.

Четыре изящно одетые женщины толпились на склоне за спиной маркиза, каждый их локон под изысканными шляпами, каждый бант, каждая лента и каждый шнурок был накрахмален до совершенства. Саманта почувствовала, как ее губы напряглись. Она слишком хорошо знала такой тип женщин.

Несмотря на то, что они заставляли ее чувствовать себя еще сильнее уличной девчонкой, Саманта гордо подняла голову, не желая позволить им унизить себя. Если бы семья Габриэля не отказалась от своей ответственности за него, не было бы необходимости ее нанимать. А если его отец сейчас уволит ее, то не останется никого, кто бы мог о нем заботиться.

– Возможно, вы найдете мои методы достаточно нетрадиционными, лорд Торнвуд, – сказала она. – Но я считаю, что много солнечного света и свежего воздуха могут улучшить состояние и тела и духа.

– Бог знает, что у меня есть достаточно просторная комната для совершенствования и того и другого, – пробормотал Габриэль.

Когда маркиз повернулся к сыну, его высокомерие, казалось, растаяло. Он не мог заставить себя посмотреть Габриэлю в лицо.

– Здравствуй, парень. Приятно видеть, что ты так хорошо выглядишь.

– Отец, – натянуто произнес Габриэль. – Жаль, что я не могу сказать то же самое.

Одна из женщин сорвалась с места и побежала к ним по траве, шелестя атласными юбками. Несмотря на то, что ее кожа была бледной и нежной, как старинное полотно, возраст забрал у нее то немногое, что оставалось от ее привлекательных округлостей.

Габриэль стоял в напряженной позе, его лицо походило на настороженную маску, когда она поднялась на цыпочки и поцеловала его в здоровую щеку.

– Я очень надеюсь, что ты простишь нас за то, что мы свалились на тебя, как снег на голову. Сегодня такой прекрасный день – просто идеальный для длинной поездки в деревню.

– Не глупи, мама. Как я мог ожидать, что вы не исполните свой христианский долг? Возможно, по пути домой вы сможете сделать остановку у приюта или исправительного заведения, чтобы подбодрить несчастных.

Саманта вздрогнула, но мать Габриэля только вздохнула, словно его едкий прием был тем, чего она ожидала.

– Идите сюда, девочки, – позвала она, и поманила дочерей пальцем, обтянутым перчаткой. – Идите и поздоровайтесь со своим братом, как подобает.

Две гибкие золотоволосые девушки отшатнулись назад, словно боясь, что Габриэль может их покусать, но крепкая маленькая брюнетка побежала к ним и с разбегу обняла его за шею, едва не заставив потерять равновесие.

– О, Гейб, я не могла выдержать вдали от тебя даже еще секунду! Я так скучала по тебе!

Впервые показывая, что немного оттаивает, он неловко похлопал ее по плечу. – Привет, коротышка. Или я должен обращаться к тебе «леди Гонория»? Если ты не на каблуках Валери, я думаю, что ты подросла дюйма на два со своего последнего визита.

– Ты можешь поверить, что меня выставят на всеобщее обозрение через две недели? А я ведь не забыла о твоем обещании, знаешь ли. – Обхватив руку Габриэля, словно опасаясь, что он сейчас сбежит, она с улыбкой повернулась к Саманте. Один из ее передних зубов рос немного неровно, что только добавляло ей прелестного очарования.