Юджиния зажала рот рукой, чтобы приглушить шокированное хихиканье.

– Ты только посмотри на это, Вэл! Кто бы мог подумать, что этот чванливый старый козел так может?

Маркиза повернулась, чтобы упрекнуть дочь за дерзость, но тут ее взгляд упал на мужчину, обходящего веселящихся по окружности. Она так сильно побледнела, что казалось, ей действительно может понадобиться нюхательная соль.

Когда мужчина остановился на вершине холма, и его командирская фигура озарилась светом ярко–голубого неба, она прижала руку к сердцу, на какой–то ликующий момент, поверив, что ее сын вернулся к ней. Он стоял там, высокий и прямой, его плечи были расправлены, а золотистые волосы мерцали в солнечном свете.

Но он повернулся, и она увидела рваный шрам, исказивший его прекрасное лицо – мрачное напоминание о том, что Габриэль, которого она знала и любила, ушел навсегда.

* * * 

Саманта знала, что не может вечно ускользать от Габриэля. Но она могла убегать от него в веселой погоне, что она и делала, кружась за спинами слуг, которые снова включились в игру. Ему, может, и недоставало зрения, но ходил он с грацией пумы, вот почему ее так потрясло, когда он споткнулся о кочку и камнем упал на землю.

– Габриэль! – закричала она, не замечая, что зовет его просто по имени.

Подобрав юбки, она помчалась обратно, в его сторону. Она упала на колени в траву около него, предполагая самое худшее. Что, если он раздробил лодыжку? Или ударился головой о камень?

Незваными пришли воспоминания о его окровавленном теле, распростертом на полу спальни. Она положила его голову к себе на колени и нежно убрала волосы со лба.

– Вы слышите меня, Габриэль? С вами все в порядке?

– Теперь да. – И прежде, чем Саманта смогла отреагировать на его хрипловатый приглушенный голос, он обхватил ее за талию и перекатил в траву, сбив с носа ее очки.

Она не ожидала, что он осмелиться швырять ее на землю прямо перед своими слугами и Господом Богом, словно он был пастушком, а она молочницей, готовой к соблазнению. Но сделав это, он запутался ногами в ее юбках, и они оба взорвались от смеха.

Следующим, что она осознала, было, что она лежит на спине, а большое теплое тело Габриэля накрывает ее собой. Его хватка стала нежной; смех замолк.

Слишком поздно Саманта поняла, что все остальные замолкли также.

Моргая в скособоченных очках, она посмотрела через плечо Габриэля. Над ними стоял незнакомец – крепкий, бочкообразный мужчина, облаченный в чулки в желто–зеленую полоску и старомодные бриджи до колена. Поблекшее золото его волос было слегка напудрено, мешая определить его возраст. Манжеты из изысканных валансийских лент обрамляли его толстые запястья. Когда он вытянул к ней руку, огромное рубиновое кольцо с печаткой, венчающее его средний палец, вспыхнуло в солнечном свете, как капля свежей крови.

– М–м–милорд, – заикаясь, выговорил Беквит. Его повязка для глаз съехала, закрывая один глаз, что придавало ему вид пухлого и одутловатого пирата. – Мы не получали никаких сообщений. Мы не ожидали вас.

– Это совершенно очевидно, – рявкнул мужчина властным тоном, который Саманта знала слишком хорошо.

Только сейчас она поняла, что она таращится на строгий облик Теодора Ферчайлда, маркиза Торнвуда, отца Габриэля – и ее собственного работодателя.

Глава 15

«Моя дорогая Сесиль,

Могу Вас заверить, что моя семья будет, как и я, обожать Вас…»

* * * 

Игнорируя протянутую руку маркиза, Саманта отпихнула от себя Габриэля и стала вставать. Габриэль, не тратя время попусту, поднялся на ноги, его поза была застывшей, а лицо настороженным. Остальные слуги стояли, неуклюже сбившись в кучки и выглядя так, словно предпочли бы сейчас мыть ночные горшки или чистить конюшни.