Когда через его тело прогрохотало торжественное ликование и излилось горячим потоком, Габриэль быстро накрыл ее рот своим, боясь, что их крики перебудят весь дом.

* * * 

Саманта проснулась в объятиях Габриэля. Кровать была настолько узкой, что они могли лежать вместе только в положении, когда ее спина прижималась к его груди, на боку, как ложки.

Она бросила взгляд в окно и с благодарностью обнаружила, что ночное небо все еще оставалось темным без единой розовой полосы, которая бы ознаменовывала рассвет. Она была бы согласна вечно лежать под мускулистой рукой Габриэля, которая обнимает ее за талию, чувствовать, как его дыхание касается ее волос, а ее ягодицы прижимаются к его бедрам. Она чувствовала спиной, как бьется его сердце, и это было самой лучшей из колыбелей для нее.

До прошлой ночи у нее было лишь смутное представление о том, что происходит в спальне между мужчиной и женщиной. Но ничто не могло бы подготовить ее к реальности. Впервые она поняла, почему один такой обманчиво простой акт заставлял женщин лететь навстречу своей гибели, а мужчин рисковать всем, что имеют. Она поняла, почему были написаны сонеты, почему дрались на дуэлях с риском потерять жизнь – все ради волшебства, которое происходило, когда мужчина и женщина соединялись вместе и двигались как единое целое в ночных тенях.

Между ног она ощущала новое, ноющее чувство, которое соответствовало тому, что чувствовало ее сердце. И все–таки эта боль была приятной, и была небольшой ценой за чудесное ощущение, что она обнимает Габриэля внутри себя.

Габриэль шевельнулся, словно ощутил направление ее мыслей. Он притянул ее к себе посильнее, его рука еще крепче обняла ее за талию,

Что–то ткнулось в мягкость ее ягодиц. Что–то твердое и настойчивое. Саманта не смогла сопротивляться искушению и ради эксперимента сделала покачивающее движение тазом.

Габриэль что–то сонно буркнул и потом пробормотал:

– Не искушай дракона, ангел, если не хочешь, чтобы тебя съели живьем. – Он с такой нежностью провел губами по ее затылку, сдвигая в сторону взлохмаченные прядки ее волос, что она задрожала от желания. – Я не должен был обращаться с тобой так грубо и быть таким ненасытным. Тебе нужно время, чтобы оправиться.

Зная, что у нее нет такой роскоши – времени – она выгнулась под ним, прижимаясь своими мягкими ягодицами к его отяжелевшему признаку возбуждения.

– Все, что мне нужно, это ты.

Габриэль застонал ей в ухо.

– Ты играешь нечестно, женщина. Ты знаешь, что это единственное, в чем я никогда не смогу тебе отказать.

Но он мог отказать в удовольствии себе и доставить удовольствие ей. Одна его рука стала нежно дразнить ее набухшие соски большим и указательным пальцами, а другая соскользнула ей между ног и стала искусно поглаживать припухшую плоть. Почти сразу же Саманта ощутила, что тает от перехватывающего дыхание порыва удовольствия. Ей пришлось вцепиться зубами в подушку, чтобы не закричать.

И только после этого он наполнил руки мягкостью ее грудей и, не поворачиваясь, скользнул в нее. Она ничего так не хотела, как двигаться и тереться об него, хотела побуждать его двигаться, но он держал их обоих в неподвижности до тех пор, пока ее тело не запульсировало вокруг него, каждым настойчивым ударом повторяя удары ее сердца.

– Пожалуйста … – застонала она, едва не теряя сознания в его руках. – О, Габриэль, пожалуйста …

Ее бессвязная мольба не прошла мимо него. Она даже не представляла, что можно испытывать такой полный и нежный восторг.