Такого сурового премьера не видели с 1905 года. Приезд в Иркутск по такому «маловажному» делу озадачил всех чиновников, а программа переустройства России, озвученная для всего генерал-губернаторства Восточной Сибири, была встречена настороженным молчанием от неизвестности того, что будет завтра. Закричи «ура», а завтра скажут, что это была шутка и деревянной лопатой тебе по одному месту. Так уж лучше отнестись ко всему нейтрально.

Есть такие величины «минус ноль» и «плюс ноль». Все дело в величине угла подъема кончиков губ. Если они немного опущены, как перед плачем, то это «минус ноль». Если чуть приподняты, как перед улыбкой, то это «плюс ноль». Если каменное и неподвижное лицо, то это «универсальный ноль» в готовности к минусу или плюсу.

В развитие этого можно предположить, что когда дела в России пойдут хуже некуда, то чиновники будут использовать термин, как «отрицательный рост», лишь бы потрафить диктатору.

Прием в честь премьер-министра отличался сибирским хлебосольством. Земля сибирская богата всем и Сибирь может спокойно прожить без всяких там центров власти с запада, развив свою экономику так, что все экономические нити сойдутся именно в центре Сибири у озера Байкал.

И, как это водится на Байкале, известный иркутский оперный певец исполнил «народную» песню «Славное море, священный Байкал», которую написал Дмитрий Давыдов.

И весь банкет подпевал за певцом. Это как в мое время элита тащилась от тюремного шансона, типа «Владимирский централ – ветер северный», так и в это время элита тащится от тюремного и революционного шансона. Практически вся элита сочувствует беглому революционеру и с мазохистской готовностью ожидает результатов громовых раскатов. А мы приехали сюда, чтобы этих громовых раскатов не было.

Я, кстати, сам грешен в отношении Байкала. Коротенькое стихотворение на тему посещения его из моего времени.

На обратном пути в столицу мы имели долгий разговор с премьером.

– Вы, похоже, уже бывали в Иркутске? – спросил меня Столыпин.

– Похоже, что был, – сказал я, – потому что ориентируюсь в городе и в примечательных зданиях. Но память мою это не восстановило.

– Как вы оцениваете результативность нашей поездки? – спросил он.

– Результат поездки будет виден семнадцатого апреля, – сказал я, – но как предвыборную поездку лидера новой политической партии ее можно оценить высоко.

– Я тоже думаю о создании новой политической партии, – сказал премьер, – а вот с названием у меня не получается. Как, например, такое название – «Русь Святая».

– Название громкое, но что оно несет в себе? – спросил я и сам же и ответил: – Ничего не несет. Просто констатация факта, что Русь Святая. Кто ее так назвал? А сами и назвали, после того как под ударами турок пала Византия и православие переместилось в Киевскую Русь. Потом сами назвали Русь Третьим Римом и провозгласили, что Четвертому Риму не бывать. Любой прочитавший название партии, подумает, что это партия попов, и пройдет мимо нее, обеспечив абсолютный проигрыш. Точно так же будет и с названиями «Русь Великая», «Русь Могучая» и «Единая Русь».

– А если «За веру, царя и Отечество»? – спросил Столыпин.

– То же самое. Название должно отражать сущность партии и даже определять круг народа, который ее поддержит, – начал я философствовать. – Кто будет в составе вашей партии? Высшие сановники и директора департаментов.