Ехали мы в отдельном премьерском вагоне, где был его кабинет, спальня, туалет, ванная комната и конференц-зал для совещания, он же обеденный зал.

Я размещался в купе вместе с адъютантом премьера ротмистром Сенцовым. Небольшое уточнение – ротмистром Отдельного корпуса жандармов Сенцовым. Не мог же просто ротмистр гусарского или уланского полка быть адъютантом министра внутренних дел. Я – простое исключение, пехотный подполковник, на которого оглядываются многие сотрудники МВД.

Как-то вечером Сенцов спросил меня:

– Господин подполковник, а правда, что вы за пять лет прошли путь от рядового до подполковника?

– Правда, Сенцов, правда, – сказал я.

– Но как же так возможно? – спросил Сенцов, который по годам был постарше меня. – Существуют сроки присвоения очередных чинов, старшинство в звании, наличие вакансий, то есть все то, что замедляет продвижение наверх для офицеров недворянского происхождения, да и дворянам тоже нелегко приходится.

– Понимаете, Сенцов, – ответил я, – я себя помню с двадцати пяти лет. Что было до этого, я не знаю, но по всем навыкам и умениям представляется, что я окончил либо военное училище, либо университет, но я служил в армии и был офицером. Поэтому я в первый же вечер в качестве вольноопределяющегося навел порядок в казарме, зараженной неуставными отношениями, и взял на себя командование ротой, которая стала беспрекословно подчиняться мне. Командование пошло на эксперимент и оставило меня командиром роты, присвоив чин зауряд-прапорщика. До службы мне пришлось сдать экзамены за полный курс гимназии и университета. Поэтому я стал заурядом. Потом в течение года я сдал экзамены за курс военного училища и получил чин поручика, так я обогнал своих сверстников. Потом меня перевели в Военно-ученый комитет Главного штаба, а оттуда в аппарат премьер-министра. Вот и все.

– У нас все говорят, что вы дьявол, который шагает по головам своих соперников, – засмеялся Сенцов.

– Потом офицерам расскажете, что спали со мной в одном купе и не видели у меня ни копыт, ни рогов, – сказал я, – а вот насчет чьих-то голов, это уже напраслина. Никто не может посетовать, что я кого-то подставил, сподличал или написал донос. Если кто-то так скажет, то Дуэльный кодекс в Российской армии никто не отменял, а за стрельбу из нагана у меня есть приз. Зато мы с вами находимся у истоков рождения новой России, которая помчится по рельсам технического прогресса, и все развитые страны Запада будут нас догонять. Кто-то из классиков говорил, что раньше во Франции за российский рубль давали пять франков, а сейчас бьют в морду. Так вот, скоро российский рубль будет цениться выше всяких марок, гульденов, долларов, песо и к нам будут приезжать учиться, а не мы к ним. Давай-ка, друг Сенцов, вздремнем, а то шеф просыпается ни свет ни заря, и нам надо рядышком быть, мало ли чего.

Поезда в то время ходили не так быстро, как сейчас. На паровозной тяге сильно не разгонишься, зато у пассажиров всегда находилось время, чтобы обсудить все вопросы, на которые у них не было времени в повседневной столичной жизни, особенно в условиях министерства внутренних дел, бывшего как бы государством в государстве.

– Расскажите мне, как вы видите военную реформу, – предложил мне Столыпин, держа в руках мои семь пунктов.

– Российская армия в кратчайшие сроки должна стать современной и боеспособной армией. Первое – перевооружение современным оружием, причем российского производства, а не импортным, типа японских винтовок «Арисака», пылящихся на складах. Будущее за ручным автоматическим оружием. Увеличить производство патронов и снарядов. Второе. Офицерский состав учить военному деле настоящим образом. Нужны боевые офицеры, а не паркетные шаркуны.