– До финиша еще далеко, господин ротмистр, – отшутился я, – успеете догнать и обогнать.

Председатель Совета министров Российской империи только что встречался с руководством полиции. Какие указания они получили, мне неизвестно, но мы это выясним и, если это будет необходимо, то внесем коррективы, чтобы не усиливать революционные тенденции.

– В погонах подполковника вы смотритесь очень внушительно, – поприветствовал меня Столыпин.

– Вы меня еще не видели в генеральских эполетах, – сказал я, пытаясь выдержать серьезный вид.

– Я думаю, что успею еще увидеть вас и генералом, – сказал Столыпин, – а сейчас позвольте возложить на вас знаки ордена Святого Станислава второй степени. Шейный орден говорит о многом.

Он закрепил застежку станиславовской ленты у меня на шее и поправил орден над верхней пуговицей кителя.

– Вот так будет лучше, – сказал он и жестом пригласил сесть на стул у приставного столика.

Я достал из папки и протянул премьеру лист бумаги с планом основных мероприятий.

– Почему вы так упираете на Ленские золотые прииски? – спросил меня Столыпин.

– Если допустить расстрел, то появится Ленин, – сказал я, – он возьмет себе псевдоним по имени реки Лены, где находятся прииски. Ленин. А это будет означать, что Книга судеб вернулась в исходное состояние и все наши усилия пошли прахом. Все, что можно было сделать мирным путем, придется делать после революции и кровопролитной гражданской войны. Создание нового российского государства рабочих и крестьян вызовет консолидацию Запада против России и подготовку новой мировой войны, еще более кровопролитной и разрушительной, чем та, которая нас ждет в ближайшем будущем. Я еще хочу добавить, что приказ на открытие огня поступил от вашей креатуры – директора департамента полиции действительного статского советника Белецкого Степана Петровича.

– Позвольте, – возразил Столыпин, – Белецкий все еще на должности вице-директора Департамента полиции по вопросам законодательства, и я пока не подписал приказ о его назначении.

– Подпишете, Петр Аркадьевич, – сказал я, – и очень скоро подпишете.

– Хорошо, – сказал Столыпин, – этим я займусь лично, вместе с вами. Что у нас дальше? Переселение крестьян. Поддерживаю. Далее. Награждение солдат землей за героизм и храбрость. А не будем ли мы плодить новых помещиков, которые встанут стеной против аграрной реформы?

– Помещиков мы не наплодим, господин премьер-министр, – сказал я, – а вот крепких фермеров прочно поставим на земле. Страна наша аграрная и сельским хозяйством прирастать будет.

– Далее, – продолжил Столыпин, – отменить инородцев и снять черту оседлости для евреев. Уравнять всех в правах. Чтобы инородец был равен со мной в правах? А еврей с пейсами сидел рядом с графом Российской империи на банкете? Да вы, батенька, совсем рехнулись.

– Единовременно это делать нельзя, но в течение десяти лет можно сдвинуть старую карету с дороги, чтобы по ней могли ездить автомобили. Евреи открывают путь к международным капиталам и они же, пожалуй, самое драгоценное приобретение для нашего государства. Банкиры, промышленники, ученые, изобретатели, писатели, артисты – в основном крещеные евреи. Ни русские, ни финны, ни поляки, ни мусульмане, ни буддисты с ними сравниться не могут, поэтому они все и выступают с антисемитских позиций. И чем больше их бьют, тем сильнее они становятся. И умно ли забивать плетью на переправе тягловую лошадь? Как бы вы назвали этого человека? Я не уверен, что смогу убедить вас, а вы сможете убедить в этом ЕИВ.