Подошедший дежурный поручик сообщил, что буквально на днях пустили автобусный маршрут от Царского Села до Петербурга. Сам он его не пробовал, но последний маршрут отправляется через полчаса и до остановки максимум пятнадцать минут ходу.

Автобус. Со временем и Россия из феодальной страны превратится в демократическое государство, если народ из быдла превратится в граждан и будет чувствовать ответственность за судьбу страны и за каждого своего согражданина он будет драться где угодно и с кем угодно. А вот это уже настоящая фантастика.

Царское Село сейчас находится в городской черте Ленинграда и ехать было недолго, минут двадцать. Но впечатление от езды на автомобиле всегда приятное, особенно на ретро-автобусе, которые вряд ли увидишь даже на старинных фотографиях.

Домой я добрался с небольшим опозданием. Марфа Никаноровна сидела у окна и что-то шила, поглядывая на дверь. Обыкновенная офицерская жена.

Я умылся с дороги. Нет, я сначала разделся, снял сапоги, надел тапочки и умылся. Когда я вышел в гостиную, на столе уже стоял дымящийся ужин.

– Как день прошел? – спросила меня Марфа Никаноровна.

– Активно, – сказал я. – Никто не звонил?

– Никто, – сказала Марфа Никаноровна. – Аппарат выключен и вряд ли по нему кто-то будет звонить.

Я подключил аппарат, и в тот же момент раздался звонок. Звонил Столыпин.

Я доложил, что добрался до дома на автобусе и сейчас ужинаю.

– А я думал, что вы уехали с Распутиным. Впредь прошу не отлучаться от меня далеко, а быть всегда рядом, как и полагается чиновнику для особых поручений, – сказал он.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство, – сказал я.

– А вы что, не в курсе, что ЕИВ своим указом отменил титулования? – с явно чувствующейся ухмылкой сказал премьер.

– В курсе, господин действительный тайный советник, – отрапортовал я.

– И вот что еще, – сказал Столыпин, – ЕИВ распорядился присвоить вам чин подполковника и наградить орденом Святого Станислава второй степени. Поздравляю вас. Завтра в полдень жду вас с планом мероприятий, о котором указано во втором указе. Спокойной ночи, господин подполковник!

Охренеть. Вот этого я не ожидал. Вероятно, я сильно смазал по августейшим рожам с их божественной властью. Чего-то я заговорил как вольтерьянский якобинец.

– Марфа, где у нас водка? – сказал я, а сам побежал к шкатулке со всякими военными мелочами.

Когда я заказывал у портного свои первые погоны с одним просветом для трех звездочек поручика, портной посоветовал мне взять еще одни погоны с одним просветом для капитанского чина, чтобы на погоне не было никаких дырочек. И еще старый Кац уговорил меня взять пехотные погоны с двумя просветами на вырост.

– Император Наполеон говорил, что в ранце каждого солдата должен лежать маршальский жезл, а старый Кац еще скажет, что у каждого капитана должны быть полковничьи погоны, – сказал портной. – Представьте себе, что вам присвоят чин полковника, а у вас не будет погонов? Катастрофа.

И сейчас я держал полковничьи погоны и пригоршню звездочек, а именно двенадцать штук серебряных звездочек на золотые погоны с двумя просветами.

Я подошел к жене и сказал:

– Марфа, поздравляй своего подполковника и кавалера ордена Станислава второй степени. Давай выпьем и будем пришивать погоны на шинель.

Старый Кац не был бы Кацем, если бы не всучил мне погоны и на шинель, которые носятся вшивными.

Как бы то ни было, но каждый чин, это по-старому, а по-новому – воинское звание, важная веха в карьере любого офицера.