Новым дежурным по корпусу был капитан Демин Федор Петрович, тот самый, с которым мы сегодня днем скрестили шашки в спортивном зале. Он был преподавателем физической подготовки и фехтования, а также подписывал финансовые документы роты учебного обеспечения.

Я доложил ему, что рота учебного обеспечения находится на приеме пищи, происшествий в роте не случилось, и испросил разрешения отбыть на квартиру.

– Быстро вы обмундировались, господин зауряд-прапорщик, – улыбнулся капитан Демин. – Как вам удалось за одни сутки завоевать целую роту?

– Даже и не знаю, ваше высокоблагородие, – сказал я. Капитан хоть и относился к категории обер-офицеров, но титуловался как штаб-офицеры высокоблагородием. Уставы нужно знать и чтить. – Вероятно, из-за того, что я прекратил неуставные отношения в роте. Каждый суровый судья уважаем всеми людьми, если он судит по закону и по справедливости. Вот, возможно, все из-за этого и произошло.

– Давайте в неофициальной обстановке обойдемся без титулования, – предложил капитан. – Вы лучше мне скажите, где вы научились так фехтовать. Если у вас найдется время, то не согласитесь ли вы еще пофехтовать со мной. Хочу быть непревзойденным специалистом, уж извините меня.

– Я согласен, господин капитан, – сказал я, – уверен, что и вы научите меня тем приемам, которые отличают настоящего кавалериста от пехоты.

– Желаю приятного отдыха, – сказал капитан и козырнул мне.

Четко ответив, я с удовольствием прищелкнул каблуками и вышел на улицу.

День клонился к закату, до дома Марфы Никаноровны было чуть более километра, не торопясь пятнадцать минут. А завтра мне нужно будет прибыть сюда к подъему, то есть без пятнадцати минут шесть часов утра.

Я степенно пошел в направлении дома, который снимал для жилья. Я уже знал, что шашку нужно обязательно придерживать рукой, чтобы она не болталась и не попадала между ног, создавая предпосылку к неловкому падению офицера среди штатских. Пограничные офицеры до 1964 года носили шашки и, честно говоря, тяготились этим во второй половине двадцатого века.

Через пятнадцать минут я уже был у заветного дома и стучал в дверь.

– Кто там? – раздался голос Марфы Никаноровны из-за двери.

– Зауряд-прапорщик Туманов разыскивает Веселову Марфу Никаноровну, – сказал я.

Дверь распахнулась, женская рука схватила меня за портупею и втащила внутрь.

Часа через два мы лежали в постели и ждали, когда закипит чайник на керосинке.

– Откуда ты такой взялся, счастливчик? – спросила меня Марфа Никаноровна.

– Не знаю, – сказал я, – вероятно, с Луны упал.

– А тут в газете написали, что тебе сразу присвоили чин прапорщика, мы так все удивились, что Иннокентий Петрович вместо воды спирт выпил из мензурки.

– Не прапорщика, зауряд-прапорщика, это как бы временного прапорщика из-за того, что настоящих прапорщиков не оказалось в наличии, и других офицеров тоже не было, – разъяснял я. – Зауряд-прапорщики приравниваются к обер-офицерам, но без права состоять участниками офицерских учреждений и посещать офицерские и военные собрания. Вот послужу немного заурядом и подготовлюсь для сдачи экзамена за военное училище, чтобы стать настоящим офицером. Экзамены можно сдавать до двадцати восьми лет, так что время у меня есть.

– Зауряд тоже неплохо, – сказала Марфа Никаноровна. – Погоны серебряные, сразу видно человека благородного звания.

– Погоны серебряные, да только денег платят мало, – засмеялся я, – но мы с тобой на два жалованья как-нибудь проживем.

Марфа Никаноровна доверчиво прижалась ко мне.