У Скудина округлились глаза.

    – Вы знали её как мисс Айрин, – окрепшим голосом продолжал старец. – Как вы понимаете, она ехала к вам не с туристскими целями. Но, полагаю, в свете того, что на всех нас надвигается, пора уже перестать играть в шпионские игры. Вы не откажетесь от сотрудничества, если я приеду к вам в Санкт-Петербург?

    Звягинцев не колебался ни мгновения.

    – Когда вы прилетаете? Ясно… Мы вас встретим.

    Записав номер рейса, он попрощался. Но едва прижал пальцем отбой, как трубка в его руке снова взорвалась истошным, несомненно международным звонком.

    – Да?

    Лев Поликарпович успел решить, что это фон Трауберг запоздало вспомнил о чём-то жизненно важном. Но услышал совсем другое.

    – Лёвка, старый поц! У меня тут Нобелевская медным тазом накрылась, а ты там себе девушкам свидания назначаешь? Звоню, звоню ему…

    Голос Шихмана, впрочем, переливался восторгом и до конца не растраченным боевым пылом.

    – Изенька. – Звягинцев сбросил очки и запустил их «блинчиком» по столу. Иван едва успел накрыть профессорские линзы ладонью. – Изенька, милый, мы всё видели. Ты…

    «Герой. Гений. Матросов. Мужик…»

    – Лёва, я в кутузке, использую своё право на один звонок, так что слушай сюда. Как я понял, в Белом доме им потом сказали примерно то же, что я, только меньше пыли подняли. Ну а мне шепнули словечко… с самого верха. Ты же понимаешь. Короче, завтра за меня вносят залог, и я первым рейсом – к тебе!!! Усёк?

    – Усёк, Изенька, – чуть не прослезился Лев Поликарпович. Спохватился и торопливо добавил: – Только ты учти, у нас теперь пассажирские самолёты на подлёте к Питеру истребители встречают… Красные такие, просто чтобы ты не пугался. И на посадку за собой ведут, до самой земли, а то случаи были…

    – Да ладно. Еду, короче. Хрена ли мне эта Америка, – сказал Шихман и отключился.

    «Мужик, – испытывая небывалый душевный подъём, мысленно повторил Лев Поликарпович. – Вот пойду завтра – и Опарышеву морду набью. Впрочем… Кстати-то о битье морд…»

    Он придвинул к себе разлетевшиеся листы капустинской справки.

    – Итак, Ваня… На чём мы остановились?..

    Минут через двадцать повторно заверещал домофон. Это явились молодые ученики Звягинцева, да не одни. Ребята привели с собой незнакомого ни Скудину, ни профессору крепкого мужика. Обросшего, бородатого, неряшливого, в весьма потасканных шмотках, но тем не менее не пьяницу и не бомжа. Иван понял это сразу – по крепкому сложению незнакомца, по уверенному, несуетливому взгляду. А ещё у мужика плохо действовала одна рука, зато имелся при себе пистолет. В подмышечной кобуре.

    Как наверняка уже догадался читатель, это был собственной персоной Юркан. Сегодня он снова выбрался «побомбить» и, ведомый суеверными соображениями, сразу покатил к станции метро «Ленинский проспект». Той самой, которая ордена, имени и прочая, и прочая.