– Трагедия. – Канавкин с трудом поднялся с ложа любви и, покопавшись в кармане, протянул своей неспетой песне простенький перстенёк с двумя мутными камушками. – Вот, держи, чтобы без обид.

    – Ну ты даёшь, Санитар. – Не сдержав гнева, жрица любви соскочила с софы, быстро прикинулась и фурией выпорхнула вон. Презентованную гайку, однако ж, она с собой всё-таки прихватила, не бросила ни в окно, ни в лифтовую шахту, ни в физиономию незадачливому поклоннику.

    «Поправлять надо здоровье, медиковать что-нибудь…» – слушая удаляющиеся шаги, с горестной тоскою подумал Сергей Васильевич. Поскольку он, как мы помним, по незаконченному образованию был медиком, за лекарством дело не стало. Вернувшись на кухню, он хватанул лафитничек спирта. После чего с энтузиазмом завалился спать.

    Тем временем оскорбленная в лучших чувствах очаровательница пробиралась в кромешном мраке давно уже не освещаемых улочек Петроградской стороны. Завидев наконец фары одинокого (и отчаянного по нынешним временам) таксомотора, она выскочила на проезжую часть и энергично замахала рукой.

    – На Гражданку, – важно скомандовала ухоженная барышня, забираясь в салон.

    Алгоритм был накатанный. Мастерски занимая водилу разговорами о смысле жизни, Лилька просила остановиться то тут, то там. Заскакивала в подъезды, пережидала пару минут и снова возвращалась в машину. И в конце концов, войдя в доверие, без труда устроила таксисту «сквозняк».

    – Я к мамочке, сейчас вернусь, хорошо?

    Лилька обворожительно улыбнулась – жди, родной, ха-ха, – и, миновав грязный проходной парадняк, скоро уже поднималась на пятый этаж тысячеквартирного дома-корабля. Там у неё были трёхкомнатные меблированные апартаменты, где она и обитала вместе с сожителем, средней руки бандитом Кручёным.

    – Что так долго? – Высокий плечистый россиянин в десантном тельнике, встретивший её на пороге, держал промеж пальцев воровскую папиросу «Беломор-канал». Один из пальцев украшала перстневая татуировка «по стопам любимого отца» – нечто вроде шахматной доски и солнце над ней. Кручёный, а это был он, сурово уставился на вошедшую. – Принесла?

    – Вот, Валечка.

    Торопливо расстегнув сумочку, Лилька достала накрахмаленный платок, но Валечка на него даже не посмотрел. Наверное, слишком уж приторная и кривая у подруги вышла улыбка. Кручёный вдруг разъярился:

    – Ах ты, хабала позорная… – Его рыжие, коротко подстриженные усы свирепо взъерошились, бандит стал похож на огромного полосатого помоечного кота. – С Санитаром… А ну, приблуда, стоять!

    Крепко прижав пискнувшую Лильку к стене, он быстро, со знанием дела сожительницу обшмонал. Что искал – нам доподлинно неизвестно, но, конечно, дешёвый перстенёк его внимания не избежал.

    – А это что? – грозно поинтересовался Кручёный.

    – Это? Не знаю… На улице нашла…

    – На улице?!

    В гневе Валечка был страшен, но Лилька особо за свою вывеску не переживала. Кручёный был далеко не дурак. И ни при каких обстоятельствах не забывал, что именно на её, Лильки, девичьей красоте дело всей его жизни и держалось.

    А промысел этот блатной был стар как мир и назывался хипесом.

    Обычный сюжет бывал вкратце таков. Лилька отправлялась в шикарное заведение и там принималась косить под загулявшую супругу богатого бизнесмена.