А промысел этот блатной был стар как мир и назывался хипесом.

    Обычный сюжет бывал вкратце таков. Лилька отправлялась в шикарное заведение и там принималась косить под загулявшую супругу богатого бизнесмена. Внешность у неё была как раз подходящая, да и ассортимент шмоток вполне позволял. Рано или поздно к Лильке подваливал какой-нибудь бобр, начинались разговоры за жизнь, потом диалог плавно сворачивал в интимные сферы – одиночество, непонятые чувства, отвергнутые сокровища души… Когда раздавался вопрос: «У вас или у меня?» – оставалось волочь охваченного страстью бобра на хату. А там уже в дело вступал Валечка. В облике ревнивого мужа, внезапно вернувшегося из командировки. У него тоже была внешность классического «нового русского», какими их представляет себе большинство наших сограждан. Как правило, клиент благополучно вышибался из денег, да ещё радовался, что отделался лёгким испугом.

    Ну и ответьте, читатель, сможет ли Лилька как следует играть свою роль, допустим, с бланшем под глазом?.. Правильно, никак не сможет.

    Поэтому Валечка лишь зарычал раненым тигром – и выпустил Лильку из могучих клешней, и в доме, слава Тебе, Господи, воцарился мир.

    Слегка фыркнув, прелестница хлопнула дверью в ванную и врубила джакузи. Кручёный в раздумье крутил реквизированный перстенёк. Лажовый, конечно, но мы люди не гордые…

    Скоро в доме снова хлопнула дверь, на сей раз входная, а ещё через минуту под окнами заворчала машина. Это Валечка отбыл к Лёньке Рябому «на катран» – «катнуть без кляуз».

    В Питер!

    Как следует поступить с миловидной женщиной в искусственной шубе, обнаруженной около таёжного лесоповала? Правильно, задержать. Поскольку она там определённо занимается чем-нибудь незаконным. Скорее всего, это «пушная», обслуживающая зэков. Или – по нынешним неспокойным временам – ненормальная, вывалившаяся из дыры.

    Поэтому Женино появление повлекло за собой срочный вызов наряда «красноголовых». Однако те, что-то проверив своими приборами, оприходовать Корнецкую отказались наотрез.

    – Наше дело – психически невменяемый контингент из временных дыр. – Командир боевого расчёта, высокий, тощий лейтенант в малиновом шлеме, сделал неприличный жест. – Нормальными лакшовками не занимаемся.

    К тому же спецприемник у него был забит выше крыши. Вчера на берегу реки объявился целый гусарский эскадрон, и лейтенанта, правду сказать, терзали по этому поводу самые дурные предчувствия.

    На том ярко-оранжевый автобус запыхтел дизелем и отчалил, а зоновские кумовья тяжело вздохнули и повезли Корнецкую в райцентр.

    В местном УВД на неё посмотрели неласково. Взяли объяснение (правду сказать, несколько путаное) и до выяснения обстоятельств посадили в женский «тигрятник».

    Под скамейкой, предназначенной для задержанных, вились бесчисленные переплетения отопительных труб, так что сидеть на ней было жарко, вонюче и неуютно. К тому же здесь уже расположилась пьяная в умат здоровенная усатая бабища. Бабища пребывала в неглиже, открывавшем внушительное голое плечо и наколотую на нём розу в ладонях. Женя кое-как устроилась с краешку и стала оглядываться.

    Как водится в таких заведениях, соляночка была сборная. Несколько проституток, томившихся, видимо, ещё с ночи. Парочка отмороженных дебоширок, продолжавших по инерции материться и выяснять отношения. Ну, ещё пяток перебравших зелёного змия блудных дочерей демократии… «Тигрятник» был небольшой.

    «Вот уж истинно, от сумы да от тюрьмы…» Женя вздохнула, и в этот момент её соседка открыла глаза и обратила мутноватый взор на Корнецкую.