Мари плавала уже больше часа. Снова и снова ныряла к обширной каменистой пустыне на дне, распугивая стайки рыб, которые вились вокруг свай причала.

На краю причала появились Ребекка и Тороп. Переоделись, чтобы искупаться. Ребекка не была суперкрасавицей, но умела скрывать изъяны и подчеркивать достоинства. Она обладала невероятно атлетическим телосложением.

Ребекка и Тороп прыгнули в воду почти одновременно. Вынырнув, они засмеялись над какой-то глупостью, которую сказал Тороп. Они едва обращали внимание на Мари, и та на мгновение почувствовала себя исключенной из их счастливого круга. Недостаток внимания иногда может оказаться худшей из пыток.

Она снова нырнула к скоплению подвижных рыбок, пролетавших мимо нее подобно искоркам подводной пиротехники — странным огонькам, вечно ускользающим от глаз.

Мари медленно отплыла подальше от берега, продолжая нырять, опускаться к самому дну. С каждым новым погружением в ее памяти оживали воспоминания.

Всегда теплые воды лагуны на острове доктора Винклера. Пестрая живность, населявшая заросшие кораллами глубины или джунгли на суше. Дельфины, обезьяны, другие зверушки, прирученные командами ученых. Все это вносило серьезный, хоть и не поддающийся точному измерению вклад в продвижение пациентов к душевному равновесию. Доктор Винклер и его помощники называли себя мастерами на все руки.

— Мы готовы испробовать любое средство, чтобы достичь новых состояний сознания, ведь шизофреники представляют собой мост к неизведанным территориям. Это шерпы, первооткрыватели, разведчики, а нам предстоит разбить на открытых ими землях передовые посты. Мы используем все, что есть под рукой, — работы Фрейда, Юнга, Лэинга, Делёза и Гаттари, открытия наук, изучающих нейроны, достижения молекулярной биологии, квантовой механики, лингвистики или философии суфистов. Прошу простить меня за выражение, но, если карликовый шимпанзе может обучить нас куче трюков, связанных с переходом сознания на высшие уровни сложности, если дельфин или искусственный интеллект могут помочь довести развитие шизофренического психоза до его завершения, нужно быть полным кретинам, чтобы не пойти на соответствующий риск, — как-то сказал один из ассистентов доктора Винклера, выступая перед большой группой журналистов, пишущих на научные темы.

Какой-то репортер намекнул на угрозу запрета, которая нависла над определенными сферами деятельности исследовательского центра.

— Говорят, Международное объединение ассоциаций защитников животных в ближайшее время начнет против вас судебный процесс. Они утверждают, что животные здесь подвергаются «неадекватному и унизительному» обращению.

Винклер раздраженно отмел проблему одним взмахом руки:

— Брижит Бардо или любая из ее силиконовых подражательниц не помешают грядущей антропологической революции.

Мари присутствовала на этой пресс-конференции, которая проходила на белом песке маленького западного пляжа в час, когда солнце уже опустилось достаточно низко и жара спала. Дневной свет стал золотистым, а тени — густыми и плотными. Мари попала в число нескольких пациентов, которых команда Винклера очень хотела показать журналистам.

Винклер сумел произвести впечатление на репортеров. Он предоставил видеозапись, сделанную в то время, когда Мари первые несколько раз попадала в психиатрическую больницу. Ролик начинался с изображения Мари и даты в углу экрана: 18 февраля 2000 года. Мари не выходила из кататонического ступора на протяжении этих кадров — бесконечных и почти немых, если не считать звуков ее дыхания. Время от времени на экране появлялись биографические сведения: Мари Зорн, родилась в Римуски, Квебек, 28 июня 1986 года, в первый раз помещена в больницу Лафонтен в Монреале 16 декабря 1998 года.