Спитцнер нахмурил брови — две тонкие белые щеточки редко торчащих пушинок.

— Он был одним из помощников руководителя их сети. Они передавали заказ для боснийского правительства через подставные фирмы, счета и все такое прочее. Профи. Тороп говорил на нескольких языках и мог выдавать себя за выходца из разных стран. Он никогда не попадал в неприятности. Никаких проколов. Нет, насколько я помню, ничего такого.

Романенко снова вздохнул, встал с каменного парапета и прошел несколько метров вдоль железнодорожного полотна.

Кемаль затянулся своей длинной папиросой, затем тяжело поднялся и догнал полковника.

Они пошли рядом вдоль рельсов.

Над ними было голубое небо.

По мнению Кемаля, его история стоила хорошей пачки бабла. Если Романенко здесь и сейчас отсчитает ему двадцать пять тысяч долларов наличными, Кемаль расскажет.

Для подобного рода обменов существовал набор неписаных правил. Первое — доверять собеседнику, второе — не доверять ему.

Нужно было правильно провести предварительный разговор, установить некий удаленный контакт с желанным объектом. Это была игра в покер на раздевание, при которой открывался вид лишь на бюстгальтер, но качество нижнего белья создавало определенное предвкушение.

Короче говоря, следовало обрисовать основной предмет беседы.

— Думаю, я могу навести вас на очень серьезный след, ведущий к подлинным личностям клиентов ваших «компаньонов».

Романенко удивленно поднял бровь. Джекпот. Он не стал хитрить и сразу указал на свою машину, стоявшую чуть дальше:

— Нет проблем. Скажите только, какова вероятность того, что ваш след действительно выведет меня на них.

Спитцнер посмотрел на него в упор, на его губах застыла спокойная улыбка.

— Ровно сто процентов. Двадцать пять тысяч — это двадцать пять тысяч.

Романенко выдержал его взгляд и ясно увидел, что собеседник не блефует. Поэтому он отправился за дорожной сумкой, набитой долларами, которая лежала в багажнике старенького, ничем не примечательного «ниссана».

Потом, усевшись на парапет, он терпеливо выслушал историю, которую рассказал Кемаль Спитцнер.

Спитцнер знал одного американца, который в начале века обосновался в Центральной Сибири и открыл компанию, занимающуюся коммерческими авиаперевозками. Фрахт, деловые поездки. Кемаль много раз пользовался услугами этой компании для своих торговых операций. Особенно часто он нанимал двух- или четырехмоторные винтокрылые транспортные самолеты со средней длиной перелета. Однажды, в начале прошлого года, у приятеля Спитцнера появилась пара новых клиентов: североамериканцы, как и он сам, на вид лет сорока и при деньгах. Полоумные ребята, помешавшиеся на какой-то мистике, все в татуировках и украшениях, на которых повторялся один и тот же символ — две головы сфинкса и семиконечная звезда над ними. Они всюду таскали с собой металлические пирамидки и книги, написанные их гуру. Приятель Спитцнера не задавал им никаких вопросов. А они не пытались обратить его в свою веру.

Эта парочка спросила у него, согласен ли он регулярно перевозить группы людей с одного края Сибири на другой — с Дальнего Востока на границу России с Казахстаном и обратно.

Контракт был выгодным. Группы должны были быть примерно по десять человек. Два рейса в месяц на протяжении, как минимум, года, а возможно, и двух. Парочка была готова заплатить немало долларов США за то, чтобы перелеты осуществлялись быстро, комфортно и совершенно секретно. Современные самолеты американского производства полностью отвечали их требованиям.

Приятель Спитцнера не заставил себя упрашивать. В начале лета парочка снова появилась у него: первая группа должна была прибыть в июле. Ее нужно было забрать с маленькой частной взлетно-посадочной полосы на берегу океана, в горах Сихотэ-Алинь, к северу от Владивостока, и высадить на временном аэродроме где-то на Алтае, у границы с Казахстаном.