— Но ты там с ума сойдёшь, — сказала Оливия.

Она всегда понимала его, с того дня, когда они встретились и он ей рассказал о своём намерении поехать в Египет. Она назвала это Благородным Призванием.

— Я бы так не возражал, — продолжил Лайл, — если бы они действительно нуждались здесь во мне. Я нужен моим братьям — им нужен хоть кто-то — но я в полной растерянности, что делать. Сомневаюсь, что родители будут скучать по ним, если я увезу их в Египет. Но они слишком маленькие. Дети из северного климата там не выживают.

Оливия слегка откинула голову назад, чтобы посмотреть на него. Когда взгляд этих огромных синих глаз обратился на Перегина, у него внутри что-то произошло, нечто сложное, затронувшее не только животные инстинкты и репродуктивные органы. Это что-то запрыгнуло ему в грудь и вызвало некоторую боль, словно лёгкие уколы.

Он посмотрел в сторону, снова на огонь.

— Что ты будешь делать? — спросила девушка.

— Ещё не решил, — отозвался он. — Так называемый кризис разразился за минуту до того, как мы выехали сюда сегодня вечером. У меня не было времени обдумать, как поступить. Не то чтобы я собирался делать что-то насчёт этой бессмыслицы с замком. Мне нужно подумать о моих братьях. Я проведу с ними как можно больше времени и тогда приму решение.

— Ты прав, — сказала Оливия. — Замок не стоит твоих переживаний. Пустая трата твоего времени. Если ты…

Она умолкла, поскольку дверь отворилась, и вошла леди Ратборн. С тёмными волосами и глазами, хоть и не такими синими, как у дочери, она была настоящей красавицей.

Лайл мог спокойно смотреть на неё, хотя и с любовью, но без замешательства чувств.

— Ради всего святого, Оливия, Бельдер повсюду разыскивает тебя, — произнесла леди Ратборн. — Ты должна была танцевать. Лайл, тебе следовало бы знать, что не стоит позволять Оливии заманивать тебя на встречу наедине.

— Мама, мы не виделись последние пять лет!

— Лайл может навестить тебя завтра, если только захочет проталкиваться сквозь толпы твоих обожателей, — ответила её сиятельство. — А сейчас другие юные леди требуют возможности потанцевать с ним. Он не твоя собственность, и твоё длительное отсутствие заставляет Бельдера нервничать. Пойдём, Лайл, я уверена, что ты не захочешь завершить этот бал дракой с одним из ревнивых поклонников Оливии. Эти бедные дурачки. Смешно даже сказать.

Они вышли из приёмной, и вскоре пути Лайла и Оливии разошлись. Она направилась к лорду Бельдеру и другим своим воздыхателям, а он к десяткам юных леди, которые были так мало схожи с Оливией, словно принадлежали к разным видовым группам.

Гораздо позже, во время танца с одной из них, Перегрин вспомнил, что увидел за секунду до того, как леди Ратборн вмешалась в разговор: блеск в неправдоподобно синих глазах Оливии, прежде чем их выражение стало отсутствующим. Он научился узнавать это выражение очень много лет назад.

Мыслительный процесс. Она думала.

И это, как могла бы всем рассказать её мать, всегда предвещало опасность.

Это не было официальное заседание Общества Любителей Древностей. Во-первых, они обычно собирались по четвергам. Во-вторых, их встречи не начинались до ноября.

Однако граф Лайл приезжает в Лондон не каждый день, и он, скорее всего, уедет до ноября. Каждый учёный, интересующийся египетскими древностями, хотел послушать, что он расскажет, и мероприятие, хотя и было организовано в спешке, пользовалось популярностью.

Когда он приезжал в последний раз, то читал важный доклад, относящийся к именам египетских фараонов — несмотря на то, что Перегрину едва исполнилось восемнадцать лет.