— Что ж, — согласился герой, — здесь все свои. Слушайте. Выбора у Ляпуса нет. Если он упустит Аленку — потеряет все. Если не захватит нас — ему будет постоянно грозить опасность. Значит, выставив Алену, как приманку, он берется за сложную задачу — и ее сохранить, и нас поймать.

План же мой таков: Грызодуб прикроет нас в воздухе. Фантолетта и Федя в троллейбусе подхватят на лету Аленку с помоста на площади. Это лучше делать в тот момент, когда чародей Клопуцин приготовится произносить над ней заклинания. Дон Морковкин и Мишка-Чемпион должны обезвредить охрану вокруг помоста. Кобра со своим народом займут подземные ходы под замком и площадью. Когда все кончится, встретимся у источника негрустина в бывшем домике Ляпуса. Вряд ли кто-то догадается искать нас там.

— А я где буду?! — воскликнула Лиза.

— В безопасном месте, — строго ответил Печенюшкин. — Тебе ни в коем случае нельзя попадать в плен. А я стану тебя охранять и не позволю ввязаться в драку. Это тоже нелегкий труд.

Лиза очень расстроилась из-за того, что ее спаситель выбрал себе такую простую задачу. Но, поскольку никто не возражал, девочка, скрепя сердце, промолчала тоже.

Свет в троллейбусе погас, и пассажиры его погрузились в недолгий предутренний сон.

Задолго до полудня на Главную площадь начали стекаться обитатели города. Но даже пришедшие первыми застали уже в центре ее круглый, золотой парчой обтянутый помост в два человеческих роста. С помоста по ступеням лестницы сверкающая ткань текла вниз и дальше — прямо к парадным воротам замка. Небо голубело над головами. Золото парчи, слепя глаза, кипело в солнечных лучах.

Начиная от дверей замка по обеим сторонам парчовой дороги и вокруг помоста стояло двойное оцепление. Во внутренней цепи сияли сталью панцирей угрюмые широкоплечие стражники из личной охраны Ляпуса. Внешняя цепь состояла из цирковых артистов, обращенных лицами к народу, заполнявшему площадь.

Плясали в руках жонглеров разноцветные мячики, кольца и тарелки. Хвастались бугристыми мускулами силачи. Клоуны фальшиво хохотали, выдирая рыжие клочья из париков друг у друга. Исчезали и появлялись в шляпах фокусников кролики, попугаи, шелковые ленты и букеты цветов. Все циркачи, как один, имели подозрительно мощное телосложение.

Злое, напряженное веселье бродило по-над площадью.

В тесной толпе не спеша пробивались к золотому помосту двое: старый цыган с гигантским ручным медведем на цепи. Мишка в кожаном наморднике пританцовывал на ходу, доброжелательно урчал, кланялся направо и налево. Народ опасливо расступался, передние напирали на задних, не доверяя добродушному виду зверя. Постепенно цыган и медведь оказались в самом центре площади, прямо у оцепления.

Вдоль верхнего края помоста, красная на золотом, вилась надпись: «СЛАВА МАЛЕНЬКОЙ ВЕДЬМЕ!»

Наконец, часы на башне пробили двенадцать раз, и с последним ударом ворота замка распахнулись. Человечек небольшого роста в сером плаще до пят, расшитом голубыми драконами, ступил на золотую парчовую дорогу. Серебристый, сверкающий капюшон плаща был откинут, обнажая кудрявую темноволосую голову.

— Ура Великому злодею! Ура! Ура!! Ура-а-а!! — разнеслись по площади громогласные вопли собравшихся фантазильцев.

Держась за руку Ляпуса, шла с ним рядом маленькая девочка. Поверх ее пышного розового платьица был накинут такой же, как у Великого злодея, серый с серебристым капюшоном распахнутый плащ.