Лиза уютно устроилась в глубоком низком кресле, подобрав ноги под себя. Завтрак был вкусный, кресло удобное, утро солнечное, но тревога не проходила. Может быть, сейчас на Главной площади вовсю идет бой, а она прохлаждается в безопасном месте.

— Я и есть хозяин, — улыбнулся Печенюшкин, сидящий напротив Лизы. — Только вот соседи не знают, кто я такой. Торгую саженцами арбузной клубники, разъезжаю везде, дома бываю редко — что тут удивительного? Вчера вечером я забежал к старушке в соседнем домике, сказал, что утром появлюсь, просил помочь. И вот: чисто, прибрано, цветы в вазе, завтрак на столе. Честное слово, нити взаимной симпатии связывают одиноких старушек и неустроенных продавцов арбузной клубники… Подарю ей щенка или котенка.

— Печенюшкин! — решилась все-таки Лиза. — Нет, Леня!.. Все равно, не могу привыкнуть тебя Леней звать. В общем, слушай! Почему ты, герой, спаситель, про которого столько говорят, выбрал себе самое легкое и безопасное дело? Подумаешь, девчонку стеречь! Да забрал бы таблетки, кольцо, браслет, запер в чулане, и все дела. Или усыпил бы на полдня.

— Нет, Лизонька, — медленно проговорил мальчик. — Тогда, при всех я не мог этого сказать. Самая серьезная работа предстоит сейчас нам с тобой. Из подвала этого домика идет подземный ход, о котором не знает ни одна живая душа, кроме меня. Ты передохнула? Вставай, нам пора.

— Куда же мы? — выдохнула Лиза.

— В логово к Ляпусу. Во дворец.

Троллейбус, набрав высоту, плавно мчался в голубых небесах. Федя посвистывал в кресле за штурвалом. Город давно остался позади, внизу под ними тянулись высокие холмы, поросшие голубыми елками. Девочка мирно спала, закутанная в толстый плед. Голова ее покоилась на коленях у Фантолетты. Вот ребенок завозился, просыпаясь, зевнул, поморгал, еще раз зевнул и окончательно открыл глаза.

— Проснулась, солнышко мое? — заворковала над ней фея. — Вот и чудесно! Как ты намучилась, бедненькая. Ну, ничего. Страшное позади. Скоро все кончится, и вернетесь домой к папе с мамой. А уж нам-то всем как будет жаль с вами расставаться…

Хриплый, леденящий душу хохот раздался ей в ответ. Фея отпрянула. Дрожь пробежала по ее телу, а в сердце словно воткнули с размаха длинную иглу. Федя обернулся, вскочил, замер. Рыжие волосы его медленно поднимались дыбом, из прикушенной губы сползала по подбородку тяжелая капля крови.

Охваченные ужасом, фея и домовой не дыша смотрели, как меняется на глазах лицо девочки. Словно чьи-то безжалостные невидимые пальцы мяли его, плющили, растягивали. Нос вырастал, заострялся, проваливался рот, выцветали глаза, лоб и щеки покрывались сетью пыльных морщин. И при всем при этом дикий каркающий хохот беспрерывно сотрясал грудь жуткого существа. Каштановые кудри превратились в жидкие полуседые волосы, собранные в пучочек на макушке. Детские пальчики с ровно подстриженными ноготками выгнулись, распухли в суставах и кривые бурые когти вылезли из них…

— Мюрильда! Фея Мюрильда! — воскликнула Фантолетта и закрыла рот рукой.

Подземный ход был чистый, сухой, теплый. Светляки, сидящие на стенах в метре друг от друга, излучали неяркое зеленоватое сияние… Потолок нависал прямо над головой, стены едва не задевали рукавов одежды, но Лиза и ее спутник могли идти свободно, быстро, не сгибаясь.

— Сам пользуюсь, — на ходу рассказывал Печенюшкин, — сам поддерживаю чистоту и порядок. Раньше добирался вот так к Великому Магу, для особо секретных и важных поручений. Но даже он не знал, как я попадаю во дворец.

— А разве нельзя так: хвостом махнул или заклинание произнес — и ты уже в нужном месте? Или: загадал желание, сломал волшебную спичку какую-нибудь, и оно исполнилось- хлоп! — конец Ляпусу.