— Волшебство, Лизок, хорошо применять против того, кто им не владеет. А то — ты заклинание, враг твой — заклинание против заклинания, и пошло-поехало. Весь день колдуешь, возишься, а толку никакого. Главные наши инструменты в Волшебной стране — опыт, ум, смекалка, ловкость.

Вот и с Аленой. Понимал я, не может Ляпус вывести ее на площадь, нельзя ему рисковать. Значит, он подставит куклу, оборотня. И надо сказать, что мы клюнули на его приманку. Кто-то из нашей компании — шпион Ляпуса. Ужасно, когда не можешь доверять друзьям. Я догадываюсь, кто предатель, но точных доказательств нет. Их еще предстоит добыть. А пока нельзя обнаруживать, что мы знаем о предательстве. Вот потому-то и пришлось устроить бой на Главной площади. А настоящая Алена во дворце, пусть мне хвост оторвут, если это не так. И, наверняка, злодей сам ее стережет, никуда надолго не отлучается…

Подземный ход окончился маленькой дверью. Печенюшкин достал из-за пазухи затейливый ключ, вставил его в замочную скважину, бесшумно повернул в замке два раза и шепотом дал Лизе последние наставления:

— За дверью — кухонная кладовая. Из нее — выход на кухню. Оттуда есть лифт прямо в покои Ляпуса. Надеюсь, Аленка там. Я ухожу, ты закройся и жди меня. Пойми, свобода твоя и жизнь принадлежат не только тебе. Решается судьба всей Волшебной страны. На голос не откликайся, пусть это будет даже Аленкин голос или мой. Отворяй только по условному сигналу: два удара с короткими паузами, два с длинными и три с короткими. Повтори.

— Два коротких, два длинных, три коротких. Правильно?

— Отлично! Ну, не скучай. Если Аленка появится одна, мигом запирай за ней дверь и бегите обратно по подземному ходу ко мне в домик. Там вы в безопасности. Сидите и ждите меня. И не беспокойтесь, не пропаду.

Он подмигнул Лизе, неловко чмокнул ее в щеку, смутился, проверил, легко ли вынимается шпага из ножен, приоткрыл дверь, тенью проскользнул наружу, и дверь неслышно затворилась.

Лиза повернула ключ на два оборота, подергала ручку для проверки, уселась прямо на пол и, обхватив горячие щеки ладонями, принялась ждать.

Расталкивая лбом копченые окорока и гирлянды охотничьих сосисок, натыкаясь на корзины бананов и бутылки с выдержанной столетней газировкой, Печенюшкин пробирался к выходу из кладовой. В этот день она была заставлена припасами сверх всякой меры. Один раз, опрокинув бидон с апельсиновым сиропом, герой не выдержал. Он беззвучно пробормотал несколько старинных выражений, которые до сих пор в ходу у диких бразильских обезьян.

Дверь в кухню была заперта, бледно-золотой лучик света пробивался через замочную скважину в кладовую. Здесь Печенюшкин остановился и… исчез. А сквозь узкое отверстие просочился в светлый кухонный зал клочок голубоватого тумана, совсем незаметный в сиянии солнечного дня.

В кухне, как водится, кипела работа. Не меньше десятка поваров и поварят заканчивали сервировать роскошный стол. Вот главный повар нажал кнопку, стол поплыл по рельсам прямо в открытую клетку лифта, дверки щелкнули, закрываясь, и лифт медленно пополз вверх.

Нишу с огромной кроватью Ляпуса скрывали плотные шторы, на окнах шторы были также сдвинуты. В глубине зала белел открытый рояль, и горели на рояле свечи. Чуть поодаль стояли полукругом десять совершенно одинаковых девочек в пышных розовых платьицах. Дети пели, а Ляпус бил по клавишам, подпевал, вдохновенно дергая головой, как настоящий пианист.

— Стоп! — скомандовал злодей, захлопнув крышку рояля. — Пели мы здорово и заслужили хороший обед. Рассаживайтесь, малышки. Пятеро слева, пятеро справа.

Девочки захлопали в ладоши, весело щебеча, окружили стол, уставленный чудесными лакомствами, и мигом взобрались на высокие стулья.

Ляпус сел во главе стола, место против него оставалось пустым.

— Печенюшкин! — хмуро сказал он.