— Хорошо. Надо сделать для нее что-нибудь… Взять ко двору… Да и у меня сынок. Пусть вместе играют. — Король облегченно расхохотался, свалив с себя непривычное бремя размышлений. — А как он его тортом вчера… Ха-ха-ха! Ох, не могу! Помните?! Ну, все! Ха-ха-ха! Идите!

Пятясь задом, кланяясь, с приклеенной улыбкой на лице, министр спиной распахнул двери и растворился в дворцовых покоях.

Вечером того же дня Диану увезли из родного дома. От придворных, приехавших за ней, девочка впервые узнала о гибели отца. Это известие так потрясло несчастную, что у нее не оказалось сил противиться отъезду.

Карета чуть подпрыгивала на ухабах, слезы текли у девочки из глаз, и толстая расфуфыренная дама, сидящая рядом, то и дело вытирала их надушенным платком.

— Бедная моя птичка! — говорила дама басом. — Я так понимаю тебя, так понимаю… Когда умер мой обожаемый папочка — подавился телячьей ногой, — я от горя бросилась в колодец. Счастье, что колодец сужался внизу, а я и в детстве была пышечкой, и застряла посередине. С каким трудом меня вытаскивали, обвязав канатом, до сих пор помню, как исцарапалась тогда и в клочки изорвала платье… А теперь, вот видишь, я счастлива, богата, супруга первого министра короля. И тебя наш милостивый повелитель берет под свое покровительство. Ты будешь жить при дворе, среди роскоши и утонченных манер, получишь прекрасное воспитание. У государя есть сын, принц Лютик, а ты прекрасна, словно ангелочек. Кто знает, хо-хо-хо, вдруг он обратит на тебя внимание. Конечно, он скучен и некрасив, его, между нами говоря, зовут за глаза «принц Хлюпик», но это королевский сын и будущий король. Кроме того, он сочиняет чудесные, ну, просто, чу-дес-ные стихи, а это так изысканно… Почему ты даже не смотришь на меня, птичка?

— Это ваш противный проклятый король должен был погибнуть, — бормотала девочка, плача. — Он, а не бедный мой отец. За всю мою жизнь, говорила няня, мы с папой и десяти дней не провели вместе. Я так любила его, так любила… Зачем он спасал этого вечно хохочущего дурака? Папочка признавался мне недавно, что не любит короля, что хочет жить все время в нашем замке со мной вместе. Он просто боялся поссориться с королем, боялся, что тот отомстит не только ему, но и мне. Ох, лучше бы мы убежали…

— Что ты говоришь! — перепугалась жена министра. — Я даже слышать этого не должна! Теперь мне придется донести на тебя.

— Нет! — хмуро ответила Диана. — Не придется! И я до поры никому больше не открою свои мысли…

Она взяла пухлую ладонь толстухи, медленно погладила своими тонкими пальчиками один раз, другой, третий, и глаза у жены министра начали затуманиваться. Вот веки ее сомкнулись, голова упала на грудь, рот приоткрылся, и легкое похрапывание послышалось в карете.

Внезапно спутница Дианы коротко свистнула носом, голова ее вскинулась вверх, и резко открылись круглые совиные глаза. Девочка сидела напротив, спокойно сложив руки на коленях.

— Жара-то какая, — проговорила толстая дама. — Я, кажется, вздремнула. О ком же я рассказывала тебе, крошка?.. Ах, да, о принце.

— Вы говорили, сударыня, о дивных стихах, что сочиняет этот юноша, — тоненьким музыкальным голоском прощебетала Диана. Слезы на ее щеках высохли. — Как много отдала бы я, чтоб услышать хоть одно из них.

— Услышишь, непременно, — закивала супруга министра. — Он их всем читает. Жаль, я никак не могу запомнить ни строчки.