– Кому еще ты растрепала о нас?

Линда затрясла головой:

– Никому! Клянусь, чем хотите, – никому!

– Что скажешь, Ширли? – спросила Долли.

Ширли не привыкла, чтобы ее мнение кого-то интересовало. Беллу она не знала, и ее огорчило, что Линда договаривалась о чем-то без их ведома. Однако своей подруге Ширли доверяла.

– На вид она и правда то, что надо, – ответила Ширли после кратких раздумий. – А раз она и так уже в курсе, то нет смысла ее прогонять.

– Ты замужем? – спросила Долли.

Белла шагнула обратно к Долли, Линде и Ширли.

– У меня никого нет, миссис Роулинс. Я просто работаю в стрип-клубах и на улицах.

– Она тебе сказала, что мы будем пользоваться оружием?

– Да.

– Водить умеешь?

– Да.

И снова Долли и Белла вперили друг в друга взгляды, но на этот раз не как две альфа-самки, борющиеся за лидерство. Теперь в их глазах читалось уважение. Наконец Белла решила разрядить напряженную атмосферу:

– А еще я играю на губной гармошке.

Долли пришлось постараться, чтобы не рассмеяться в ответ. Белла оказалась сильной, независимой женщиной, которой никто не указ, но в то же время она была умна и стала бы отличным дополнением к их команде.

Линда и Ширли обнялись, тревожно дожидаясь решения их босса.

– Хорошо, Белла. Называй меня Долли.

Целых пять дней в пекарне «Саншайн» кипела работа. У всех сотрудников и сотрудниц компании сняли отпечатки пальцев, а затем сравнили с теми, которые обнаружились в хлебном грузовике. Это была долгая, утомительная процедура, но Резника ничто не могло остановить.

Пока полиции не удалось найти среди работников пекарни ни одного человека с криминальным прошлым, а все отпечатки пальцев в грузовике принадлежали исключительно персоналу. Кто-то вел двойную жизнь. Примерно за неделю до налета начальнику гаража пекарни сообщили, что данный грузовик отправлен на ремонт, поэтому Резник начал с двух механиков. Разумеется, оба отрицали какую бы то ни было связь с преступлением и не опознали на предъявленных им фотографиях ни Гарри Роулинса, ни Терри Миллера, ни Джо Пирелли. Резник сделал вывод, что один из механиков лжет.

– Это видно по глазам, Фуллер, и по языку тела. В данном случае нам противостоит не злой гений, а маленький, несчастный человечек, который не устоял перед парой сотен, а теперь ходит ни жив ни мертв с тех пор, как ограбление накрылось медным тазом.

– Мне кажется, – спорил Фуллер, которого утомило «шестое чувство» Резника, – что ему достаточно просто держать язык за зубами. Роулинс с приятелями погибли, его никто не сдаст.

– Есть еще четвертый налетчик, Фуллер. Этот четвертый может сдать всех, потому что у него тетради Гарри Роулинса. Нет, это точно один из механиков, и я узнаю, кто именно.

– Что еще? – рявкнул Резник в трубку, но быстро успокоился и продолжил уже довольно миролюбиво: – Хорошо, Элис, спасибо. Да, я буду в четыре. Обещаю, Элис, обещаю. – И Резник положил трубку. – Последи за временем, Фуллер, – приказал он. – К четырем мне нужно быть в участке.

Не прошло и пяти минут от начала допроса Фрэнкса, как Резник понял: механик нервничал не из-за того, что работал на Роулинса. Вместе со вторым механиком они отмечались в начале смены, а потом один из них сматывался до конца дня в какой-нибудь паб.

– Пожалуйста, не рассказывайте никому, сэр, – бормотал Фрэнкс.