– Да уж надеюсь. – Резник стряхнул с себя мокрые крошки.

– Тот, кто заполучит его тетради, может считать, что у него лампа Аладдина… Просекаете?

– Ну и у кого же они?

– У него самого. У Гарри Роулинса.

Резник сплюнул:

– Я что, приперся сюда на ночь глядя, чтобы выслушать эту чушь?

– Нет, это не чушь, он говорил всерьез, – настаивал на достоверности своей информации Гнилозубый.

– Откуда, черт побери, ты можешь это знать?! – вскипел Резник. – Вряд ли Гарри Роулинс числит тебя в своих приятелях! Откуда у тебя эта информация?

– Боксер Дэвис сорит деньгами и треплет языком. Он даже носит одежду Роулинса.

Резник прищурился: а вот Боксер Дэвис вполне годился Гнилозубому в друзья. Может, в этих слухах действительно есть доля правды?

– Боксер много лет работал на Гарри, а теперь всем рассказывает, что Роулинс снова взял его на зарплату.

Резник бросил окурок в траву и поднялся, чтобы уйти.

– Подождите! – засуетился Гнилозубый, побежал за Резником и схватил его за руку.

Инспектор вырвал рукав своего пальто из лап осведомителя:

– Я плачу тебе не за слухи. И не лапай мое пальто. Ты посмотри – испачкал меня сыром! Это ты должен мне платить за дезинфекцию, черт бы тебя побрал!

Гнилозубый хлюпнул носом и выковырял из зубов налипший хлеб. Резник сунул ему пятерку и отправился к выходу из парка.

– О господи! – с отвращением отвернулся Фуллер. – Да разве я дождусь повышения, если оно зависит от рекомендаций этого типа?

Резник вытер ладони о штаны и пошел к машине, закуривая на ходу. Эндрюс хмыкнул:

– Теперь он рассядется зассанным задом на твои чистые сиденья и будет дымить тебе в лицо.

Но Резник был непривычно тих, когда снова сел в машину.

– Гнилозубый говорит, что Боксер Дэвис вдруг разбогател. И что он треплет повсюду, будто снова работает на… – Он умолк, переваривая услышанное. – А-а, ладно, все это чушь собачья!

– Почему вы сомневаетесь в его информации? – спросил Фуллер.

Его порадовало, что сведения Гнилозубого оказались чушью, но попытался разузнать все до конца, чтобы пополнить свой список проколов Резника.

Инспектор вздохнул:

– Он хвастается, будто снова работает на Гарри Роулинса.

Эндрюс потер лоб:

– Что? Гнилозубый работает на Роулинса?

Инспектор фыркнул и выплюнул окурок в окно:

– Да не Гнилозубый! Боксер Дэвис, идиот! Вроде бы Боксер щеголяет в дорогих костюмах Гарри и в его ботинках. И в карманах у него завелось достаточно бумажек, чтобы оставлять их повсюду без особой надобности.

Все еще потирая лоб, Эндрюс вскинул брови и повернулся к Резнику:

– А может, Боксер работает на Долли? Он же приходил к ней домой, и не один раз.

Фуллер нахмурился:

– Это невозможно. Старая карга то в парикмахерской торчит, то у монашек зависает. Зачем бы ей понадобился мелкий жулик вроде Боксера?

– Да заткнитесь вы оба! Фуллер, езжай в Сохо. Хочу поискать там Боксера Дэвиса, а если найду, то арестую.

– Но уже почти полночь! – вырвалось у сержанта.

– Тем выше вероятность, что мы его там встретим, согласен? Эти жулики не ложатся баиньки ровно в девять, как вы, пай-мальчики.

Фуллер и Эндрюс молча посмотрели друг на друга, потом Фуллер тронулся с места и взял курс на Сохо.

Взяв с прикроватной тумбочки выцветшую фотографию без рамки, Боксер ненадолго задумался.