Боксер аккуратно прислонил фото к настольной лампе. Если не считать тоски по сыну, чувствовал он себя отлично. При мысли о том, как его старый друг и босс Гарри Роулинс обвел всех вокруг пальца, громила замотал головой, посмеиваясь. Потом он набил рот холодной, размякшей жареной картошкой, однако в таком виде у еды был настолько отвратительный вкус, что Боксер выплюнул ее обратно в бумажный кулек, смял его и засунул в переполненное ведро для мусора. Взгляд скользнул по замызганной, нищенски обставленной каморке.

– Ну и дырища! – сокрушенно пробормотал Боксер, однако быстро вернулся в прекрасное расположение духа, ведь скоро все изменится к лучшему: Гарри Роулинс проследит за тем, чтобы его работник переселился в приличное жилище и ни в чем не нуждался. – Я на подъеме, сынок, – сказал верзила фотографии. – И хотел бы взять тебя к себе. Надеюсь, ты разрешишь мне хотя бы попытаться это сделать.

С трудом уместив свою массивную тушу в колченогое потертое кресло, Боксер прикрыл глаза и углубился в мысли о Гарри. Он видел его как живого, словно старый друг был тут, в комнате, и стоял прямо перед ним.

Впервые Боксер встретил Гарри Роулинса во время матча по боксу в Йорк-Холле в Бетнал-Грин. Боксер как раз собирался нырнуть под канатное ограждение и шагнуть на ринг, когда почувствовал, что кто-то тянет его за халат. Обернувшись, он увидел молодого человека с сигарой во рту.

– Меня зовут Гарри Роулинс, – представился тот. – И сегодня вечером я поставил на тебя штуку, старина, так что врежь ему как следует – и получишь две сотни.

Схватка закончилась в третьем раунде, но странный парень свое слово сдержал. Он был благородным вором, восхищенно вспоминал Боксер, и это больше всего нравилось громиле в Гарри: с ним ты всегда знаешь, на что рассчитывать.

Воспоминания Боксера прервал громкий стук в дверь, от которого хозяин убогого жилища чуть не подпрыгнул. За дверью кто-то кряхтел, пытаясь отдышаться.

– Эй, Боксер! Ты дома? Боксер, открывай, слышишь?

Это была Фран – огромная, ярко накрашенная, пышногрудая квартирная хозяйка Фрэнсис Уэлланд. Как-то раз, когда Боксер еще пил, она стала приставать к нему, и он, к своему большому сожалению, ответил хозяйке взаимностью. К счастью, собственно секс в голове тогда еще забулдыги не отпечатался, однако Боксер отчетливо помнил, как проснулся и увидел ее рядом с собой в постели. Он знал, что Фран хочет продолжения отношений, и был решительно настроен не дать этой женщине даже повода для флирта.

Задергалась дверная ручка.

– Боксер! Я знаю, что ты там. К тебе пришли. Открой дверь!

Боксер неохотно выбрался из кресла. Посетителя загораживало необъятное тело Фран, поэтому Боксер не знал, кто к нему пожаловал, пока гость не вышел вперед. И тогда на лице Боксера заиграла радостная ухмылка.

– Эдди Роулинс, приятель! Заходи, заходи.

Боксер затащил Эдди в комнату и захлопнул дверь прямо перед носом Фран, не забыв, правда, криво улыбнуться хозяйке, потому что не хотел оказаться вышвырнутым на улицу.

Подойдя к кухонной плитке в углу комнаты, Боксер поставил кипятиться чайник.

– Так здорово, что ты зашел, Эдди! Прости, нечем тебя угостить… Может, выпьешь чая?

– Нет-нет, – запротестовал Эдди.