Фран вспомнила Резника и вскоре успокоилась, но категорически отрицала, что видела лицо избившего ее человека. Инспектор не стал говорить ей о том, что Боксер при смерти, он только повторял, что с ней все будет в порядке. Как только Фран более-менее пришла в себя, Резник стал выуживать из нее информацию.

– Вас избил тот же самый человек, что приходил к Боксеру вчера вечером?

– Не знаю! – взвыла Фран. – Мне так страшно…

Инспектор ни на секунду не усомнился в том, что квартирная хозяйка хорошо разглядела лицо бандита, избившего ее до полусмерти. Однако, по-видимому, рассказывать что-либо полиции эта женщина не собиралась.

В ожидании «скорой помощи» Резник и Фуллер осмотрели жалкое жилище Боксера. Односпальная кровать была перевернута, вся мебель сломана. На потертом ковролине валялись разбросанные вещи, но пара носков все еще оставалась внутри чемодана: судя по всему, Боксер планировал уехать из города. Также на полу валялись купюры различного номинала. Боксер не относился к людям, у которых имелись сбережения, и Резнику вспомнился рассказ Гнилозубого. Если его осведомитель говорит правду насчет внезапного богатства Боксера, то, быть может, он не соврал и насчет Гарри Роулинса?

От прибывших в карете «скорой помощи» медиков Резник узнал, что Боксер жив, но состояние его критическое. Не обращая внимания на недовольное лицо Фуллера, инспектор велел подчиненному ехать прямо в больницу.

Там он без церемоний ворвался в реанимацию, и дежурный врач сообщил, что Боксер Дэвис цепляется за жизнь вопреки всем законам медицины. Теперь уже стало понятно, что это не избиение, а наезд. У Боксера были повреждены все внутренние органы, переломаны почти все кости. С такими травмами не выживают, а если и выживают, то остаются на всю жизнь инвалидами.

– Послушайте, док, его сбила не случайная машина, – сказал Резник. – Мы с вами оба знаем, что его переехали несколько раз. Мне очень важно поговорить с ним.

Доктор пожал плечами:

– Это если только вам сильно повезет.

– Ну должно же мне когда-то повезти… почему бы не сегодня, – буркнул Резник.

Шли часы, но в коридоре реанимационного отделения было по-прежнему пусто. Хотя инспектор понимал, что Боксер не очнется, он продолжал сидеть и дымить сигаретой. Нет, пока Боксер дышит, он не уйдет. Боксер – разгадка всей этой шарады, у Резника не было сомнений. В голове крутились сплошные вопросы. Почему Боксер собирался уехать из города? Чего он боялся? Или боялся кто-то другой и заплатил Боксеру, чтобы тот исчез? С кем Боксер ушел из дому прошлым вечером? Ясно было одно: человек, который избил Фран, не знал, что кто-то уже пытался убить Боксера, то есть он не мог быть тем человеком, который увел Боксера из квартиры и заманил прямо в ловушку. Значит, их было двое. Два человека, и обоим по какой-то причине Боксер сильно мешал. Чем именно?

Резник снова вспомнил беседу с Гнилозубым. Тот утверждал, будто Боксер сорит деньгами и красуется в обносках Гарри. Он также говорил о тетрадях Роулинса так, будто за них идет борьба. Резник зажмурился, в отчаянии от собственного бессилия. Он, похоже, был как никогда близок к разгадке, но опять опоздал, и человек, который помог бы ему раскрыть дело, вот-вот покинет этот мир. Сначала умер Лен Галливер и унес в могилу то, что так нужно было знать Резнику, а теперь и Боксер намерен сделать то же самое. Нет, разумеется, не может такого быть, чтобы Гарри Роулинс остался жив! От одной только мысли об этом у Резника вскипала кровь. И все-таки он должен услышать это из уст Боксера, пока доктора не отключили бедолагу от аппаратов, чтобы освободить койку для кого-то еще.

Спустя пачку сигарет и восемь стаканчиков кофе Резник все еще сидел, ссутулившись, в пустынном коридоре, в съехавшей на глаза шляпе.