|
Этот совет наполнил ее гордую чувствительную душу жгучим стыдом. Принцесса тотчас же послала своего слугу Родероса за отцом Мигелем и передала священнику полученное письмо. Черные глаза монаха пробежали текст, и в них появилось тревожное выражение. - Этого следовало опасаться, - со вздохом проговорил он. - Тут есть только одно средство, да и то лишь, если дело не дойдет ни до чего более серьезного: дон Себастьян должен уехать. - Уехать?! - У Анны перехватило дух от страха. - Куда? - Куда угодно, лишь бы подальше от Мадригала. И немедленно, самое позднее - завтра поутру, - ответил монах и добавил, заметив выражение ужаса на ее лице: - Ну, а что еще можно придумать? Как знать, может, этот докучливый епископ уже поднял шум? Анна подавила охватившие ее чувства. - А я... я увижу его перед отъездом? - с мольбой в голосе спросила она. - Не знаю. Наверное, это было бы слишком опрометчиво. Я должен поразмыслить. В глубоком смятении он бросился прочь, оставив Анну, и девушке показалось, что жизнь покидает ее. В тот сентябрьский вечер она сидела, потрясенная, в своих покоях, надеясь и не смея надеяться, что ей удастся еще раз хоть одним глазком взглянуть на Себастьяна. Было уже довольно поздно, когда к Анне пришла донна Мария де Градо с известием, что Эспиноза сейчас сидит в келье отца Мигеля. Испугавшись, что он уйдет тайком, так и не повидавшись с ней, и не обращая внимания на позднее время (шел девятый час, и начинало смеркаться), девушка немедленно послала Родероса к священнику с просьбой привести Эспинозу в гостевую комнату. Отец Мигель согласился, и влюбленные, а они уже были на этой стадии отношений, встретились вновь. Обоим было тяжело и больно, оба страдали. - Боже мой! - вскричала принцесса, отбросив прочь всякую осторожность. - Боже мой! Что же вы решили? - Решили, что завтра поутру я уезжаю, - отвечал Себастьян. - Куда? - спросила обезумевшая от горя девушка. - Куда? - он пожал плечами. - Сначала в Вальядолид, а потом... как будет угодно Всевышнему. - Когда же я опять увижу вас? - Когда... когда будет угодно Всевышнему. - О, какой ужас! Если я потеряю вас... если никогда больше вас не увижу... - она задыхалась, ломая руки. - Ну что вы, госпожа, - ответил он. - Я вернусь за вами, когда придет время. К дню Всех Святых, или, самое позднее, к Рождеству. И я привезу с собой человека, который поручится за меня. - Какая нужда ручаться за вас мне? - в великом раздражении запротестовала девушка. |
