Потому и поздравительная ода называлась -

НА СОРОКАЛЕТИЕ СОБЛАЗНЕНИЯ ВИЛЕЙ ДЕВИЦЫ ФИРЫ

 Случилось это сорок лет назад,

 война еще вовсю грозила миру,

 когда увидел Виля райский сад -

 в пивной увидел он девицу Фиру.

 Там Фиру домогался подполковник:

 поставив перед ней пивную кружку,

 хвалился ей, что чудо как любовник,

 и звал ее в казарму на подушку.

 Был Виля в небольшом военном чине,

 но лучшее имел он впереди:

 и все, что полагается мужчине,

 и плюс еще медали на груди.

 С достоинством держа большую палку,

 нисколько Виля драки не гнушался

 и с легкостью отправить мог на свалку

 любого, кто на Фиру покушался.

 И Фира силой женского таланта

 почувствовала крепость лейтенанта.

 Да, Фира это сразу ощутила

 и тихо прошептала – «Боже мой!»,

 и к Виле всю себя оборотила,

 чтоб Виля проводил ее домой.

 (Был Виля ума многотомник

 с вальяжностью шаха персидского.

 В казарме рыдал подполковник,

 шепча про Богдана Хмельницкого.)

 В сон девичий Виля явился,

 и Фира воскликнула – «Ах!»,

 поскольку он ей как бы снился,

 но был он уже не в штанах.

 А был он раздетый скорее,

 и был он хотя в темноте,

 но Фира узнала еврея

 в роскошной его наготе.

 (А девки лили слезы на мониста,

 сморкались в расшиваемый рушник,

 им пели два слепые бандуриста,

 что смылся на еврейку их мужик.)

 И длится это счастье очень долго,

 и можно объяснить его научно:

 обязанность супружеского долга

 наш Виля обожает потому что.

 И счастливы, придя на годовщину

 их дивного совместного житья,

 мы выпить за отменного мужчину

 и Фиру безупречного шитья.

Об Александре Окуне я собираюсь написать уже который год. Но это очень затруднительно – писать о близких людях. (Так хирурги избегают резать родственников, что-то есть похожее в обеих ситуациях.) Он очень подлинный и дьявольски талантливый художник. Только та всемирная известность, что его картинам, несомненно, суждена, придет гораздо позже, чем хотелось бы. Такое часто приключается с высокой пробы живописцами, история прекрасно это знает. Но у Саши Окуня есть еще множество других способностей. Он, кстати, и пером владеет столь же виртуозно, как и кистью, так что просто на поверхности лежала мысль о том, что Окунь – рыба кистеперая. Об этом и о прочих дарованиях его была к 50-летию написана хвалительная ода.

ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ В СТРУЮ

 Родясь почти что вровень с полувеком

 на светлых берегах реки Невы,

 ты мог бы стать приличным человеком,

 но сделался художником – увы!

 Теперь там хаос общего разброда,

 и ты за счет еврейской головы

 мог быть оплотом русского народа,

 начальник был бы ты бы – но увы!

 Для русской это редкостно равнины,

 что в жителе нет генов татарвы;

 в роду, где есть великие раввины,

 ты сделался художником – увы!

 Владея непростым и редким даром

 улучшить вкус еды пучком травы,

 ты мог бы стать известным кулинаром,

 но сделался художником – увы!

 Смакуя меломанские детали

 в потоках гармонической халвы,

 ты б даже мог настраивать рояли,

 но сделался художником – увы!

 Легко играя мыслей пересвистом,

 слова переставляя так и сяк,

 ты был бы залихватским публицистом -

 зачем ты стал художником, босяк?

 Роскошно развалясь перед камином

 с осанкой патриарха и главы,

 ты мог бы слыть отменным семьянином,

 но склонен ты к художествам – увы!

 На голос твой, пленительный и падкий -

 пришла бы даже диктора карьера,

 ты мог бы рекламировать прокладки,

 художником ты стал – какого хера?

 Воздавши дань любовной укоризне,

 сказать уже по совести пора,

 что счастливы мы рядом быть по жизни

 с тобой – большим художником – ура!

А Верочка – жена Саши Окуня, и много уже лет они прокоротали вместе.