ТРАКТАТ НА 80-ЛЕТИЕ

 Лидии Либединской

 Чтоб так арабов не любить,

 графиней русской надо быть!

 Когда бы наша теща Лидия,

 по женской щедрости своей,

 была любовницей Овидия, -

 он был бы римский, но еврей.

 Когда б она во время оно,

 танцуя лучший в мире танец,

 взяла в постель Наполеона -

 евреем был бы корсиканец.

 В те легкомысленные дни

 она любила развлечения,

 евреи были все они,

 почти не зная исключения.

 К ней вечно в дом текли друзья,

 весьма талантливые лица,

 и было попросту нельзя

 в их пятом пункте усомниться.

 У дочек в ходе лет житейских

 когда любовь заколосилась,

 то на зятьев она еврейских

 без колебаний согласилась.

 Когда порой у дочерей

 в мужьях замена приключалась,

 она ничуть не огорчалась -

 ведь новый тоже был еврей!

 Пишу трактат я, а не оду,

 и сделать вывод надлежит,

 что теща к нашему народу

 уже давно принадлежит.

 Галдит вокруг потомков роща,

 и во главе любого пьянства

 всегда сидит хмельная теща -

 удача русского дворянства.

В каждой порядочной семье, как известно, должен быть хоть один приличный и удавшийся потомок. И моим родителям такое счастье выпало – мой старший брат Давид. Геолог (доктор соответственных наук и академик), он на Кольском полуострове за несколько десятков лет пробурил самую глубокую в мире скважину. Об этом и была сочинена -

МАЛЕНЬКАЯ ОДА ПРО БОЛЬШОГО ДОДА (НА ЕГО 75-ЛЕТИЕ)

 Он был бурильным однолюбом:

 вставая рано поутру,

 во вдохновении сугубом

 весь век бурил одну дыру.

 Жить очень тяжко довелось,

 но если б Доду не мешали,

 дыра зияла бы насквозь,

 пройдя сквозь толщу полушарий.

 Просек бы землю напрямик

 бур Губермана исполинский,

 и в Белом доме бы возник -

 на радость Монике Левински.

 Он жил в холодном темном крае,

 всегда обветренном и хмуром,

 хотя давно уже в Израиль

 он мог приехать вместе с буром.

 Пройдя сквозь камень и песок,

 минуя место, где граница,

 он бы сумел наискосок

 к арабской нефти пробуриться.

 Он и другие знал заботы,

 не в небесах Давид парил,

 и, как-то раз придя с работы,

 жене он сына набурил.

 Советский строй слегка помер,

 явилась мразь иного вида;

 но, как вращающийся хер,

 бурил планету бур Давида!

 Дод посвятил свою судьбу

 игре высокой и прекрасной,

 и Дон Жуан сопел в гробу,

 терзаем завистью напрасной.

 Труды Давида не пропали

 в шумихе века изобильного,

 и в книгу Гиннесса попали

 рекорды пениса бурильного.

 Сегодня Дод наш – академик,

 и льется славы сок густой,

 а что касаемо до денег,

 то все они – в дыре пустой.

 Горжусь тобой и очень рад

 сказать тебе под звон бокальный:

 ты совершил, мой старший брат,

 мужицкий подвиг уникальный!

А Гриша Миценгендлер – родственник моих друзей (точнее, родственница – Жанна, но она – его жена).