Единственным ответом Леонарда были отчаянные, сотрясающие тело всхлипы. Убийца не обратил на них ни малейшего внимания и продолжил говорить в спокойной непринужденной манере, как на званом обеде. Его спокойствие, его беззаботность и пугали Леонарда больше всего. Было бы проще понять, смириться с происходящим, если бы человек, намеревавшийся отнять у него жизнь, пребывал в ярости или страхе или проявил хоть какие то яркие эмоции.

– Геродота называют отцом истории. Он путешествовал по миру и описывал людей, которые ему встречались. Кроме высокоразвитых по тем временам стран Геродот также посетил и неизвестные земли, дикие земли, находившиеся за пределами цивилизованного мира. Он побывал на территории нынешней Украины, которая была сердцем скифского царства, и описал тамошнюю жизнь.

Убийца снова внимательно осмотрел стену, откуда сорвал плакат. Убрал обрывки бумаги и погладил заляпанную поверхность рукой в латексной перчатке.

– По словам Геродота, скифские воины очищали скальп от плоти с внутренней стороны, а потом долго мяли в руках, пока он не становился мягким и гибким. Затем они использовали скальпы вместо салфеток на пирах, а иногда вешали на поводья своих коней. И чем больше скальпов салфеток было у воина, тем выше был его статус. Согласно Геродоту, многие из наиболее удачливых воинов даже сшивали собранные скальпы и делали из них себе плащи. – На бесстрастном лице убийцы промелькнуло нечто вроде благоговения. – И речь идет вовсе не о каких то дальних странах. Это была наша культура. Это оттуда наши корни. – Он помолчал, словно задумавшись. – Ты только представь… Представь комнату, в которой находятся девяносто человек. Ну, может, сто… Это не так много. И каждый человек в этой комнате – близкий родственник. Отец и сын, мать и дочь. Представь себе это, Леонард. Но при этом вообрази также, что все они одного возраста. Представители девяноста поколений, собранные вместе на одном и том же этапе жизни. Ты увидишь фамильное сходство. И в шестом, седьмом или восьмом поколении до тебя ты увидишь лицо, в точности такое же, как твое. Вот и все, что отделяет нас с тобой от тех скифских воинов, Леонард. Девяносто поколений прямых предков. И истина в том – истина, которую мне довелось познать, – что мы наследуем от предков не только черты, жесты, склонности к некоторым навыкам или определенный талант. Мы повторяем сами себя, Леонард. Мы вечны. Мы возвращаемся снова и снова. Иногда наши жизни даже перехлестываются. Как моя. Я был моим собственным отцом, Леонард. И видел одно и то же время с двух ракурсов. И все это помню…

Темноволосый парень взял темно синюю бархатную скатку и развернул ее на черном пластике. Немного постоял, рассматривая свои приготовления. Леонард взглянул вниз – там лежал большой нож с рукояткой и лезвием из нержавеющей стали. Всхлипы усилились. Леонард отчаянно, но тщетно забился, стараясь разорвать путы.

Убийца ласково положил руку ему на плечо, словно хотел утешить:

– Успокойся, Леонард. Ты сам это выбрал. Помнишь, ты размышлял, не вырвать ли тебе у меня пистолет? О да, Леонард, я могу читать тебя как открытую книгу. Но ты предпочел этого не делать. Предпочел цепляться за каждое мгновение жизни, не важно, насколько оно будет ужасным. Хочешь посмеяться, Леонард? – Убийца взял пистолет и протянул пленнику. – Он даже не настоящий. Игрушка. Точная копия. Ты сам обрек себя на смерть из за мысли о пистолете. А это лишь бесполезная железяка.

Леонард под кляпом взвыл. Лицо его было мокрым от слез.

– Что ж, Леонард, – без малейшего злорадства произнес убийца. – Я знаю, ты не очень счастлив в этой жизни. Так что сейчас я отправлю тебя к следующей. Но прежде посмотри на стену, что я очистил. Именно сюда я и пришпилю твой скальп.