Платиновая: – Восьмерка на боку?.. Нет, это невозможно! Дорогие мои, вы обязаны постараться.

Седая: – Да вы же сами видите, что их какая-то сила друг от друга отталкивает.

Платиновая: – Отталкивает, потому что ангел смотрит. А если бы не смотрел...

Брюнет: – Вы правы, один раз он повернулся к нам спиной, и в тот момент нас ничего не отталкивало...

Звяканье ложек, шум трапезы. Слышно, как кто-то хлопает в ладоши.

Ангел: – Прошу внимания! Сегодня после ужина нас ждет возвышенное переживание. Будем вслух вспоминать, как плохо нам жилось на земле и как хорошо теперь живется на небесах.

Лысый /шепотом/: – Наверное, это и есть те самые идеологические курсы, которые нам сулили...

Блондин /с ужасом/: – Я все понял. И партийных тоже сюда... Панове, мы же попали, чтоб я сдох, в социалистический рай! Такой, для совков...

* * *

Седая /мечтательным тоном/: – ... в очередях стоять приходилось, рубашки мужу стирать, ванну за детьми отскабливать...

Лысый: – Я должен был трудиться в поте лица. Все время какие-то конференции, до поздней ночи. Боже мой, конференции!... /с умилением/ Кофеек, коньячок, преферансик... /опомнившись, с неодобрением/ Сплошной разврат и эти, как их там... грехи...

Платиновая: – Мне без конца приходилось печатать на машинке, отвечать на письма, принимать инвесторов... Господи, приходилось бегать к парикмахеру...

Рыжая: – К парикмахеру! К косметичке! Я должна была примерять платья! Прекрасно выглядеть, иметь обожателей... Ах!..

Брюнет /страстно/: – Мне приходилось бриться два раза в день! А для вас... готов бриться двести раз на день! Я должен был грешить...

Рыжая /в упоении/: – Ах, грешить!.. Ангел осуждающе хлопает в ладоши.

Блондин: – Я должен был писать статьи, недосыпал, курил сигареты... Губил здоровье... Господи, подумать только: губил здоровье!..

Лысый /душераздирающе/: – Ах! Губить здоровье!..

Брюнет /страстно/: – Работать, Господи! Рубить дрова...

Блондин: – Щебенку дробить!

Седая: – Сварить бы обед... Пирогов напечь... Настоящих пирогов, в духовке...

Лысый: – Да замолчите вы, пани, от ваших пирогов сердце заходится...

Ангел /восторженно/: – А теперь мы на небе и нам ничего делать не надо!

* * *

Шелест шагов на прогулке.

Платиновая /таинственно/: – Значит, договорились – сегодня после ужина. Вы только, пани Рыженькая, поскорее съешьте все, чтобы вас не держало на этом стуле.

Рыжая: – Не знаю, от волнения кусок в горло не лезет.

Брюнет /встревоженно/: – А если что-нибудь помешает?

Блондин: – Поторапливайтесь, пан адвокат, может, ангелы зазеваются. Мы нашего разговором займем, глядишь, он не сразу сообразит.

Брюнет: – Разве что какая-нибудь сверхъестественная сила...

Лысый: – Тут уж от вас все зависит, действуйте пошустрее! На земле обычно говаривали, что согрешить можно мигом, не успеешь глазом моргнуть...

Брюнет /слегка растерявшись/: – Видите ли, господа... Откровенно говоря, я предпочел бы в более камерных условиях... Не при таком стечении народа...

Блондин: – Что поделаешь, тут выбора нет.

Лысый: – Если грех на уме, то в любых условиях согрешишь.

Седая: – Вы уж не подведите, пани Рыженькая, вся наша надежда на этот ваш грех!

Платиновая: – Как только увидите, что мы подходим к ангелу, так сразу – бегом!

* * *

Звяканье ложек в гробовой тишине.

Платиновая /шепотом/: – Ну, начинайте!

Блондин /шепотом/: – Вы за тот куст, сразу же!.