Лукас немного подумал и кивнул.

Вероятно, оба мы выглядели очень подавленными, когда подошли к ростовщику, но ему было на это наплевать. Костлявый мужчина в рубашке из полиэстера, он толком и внимания-то на нас не обратил.

— Что это? Пластик или что-то в этом роде?

Я поспешно сказала:

— Это настоящий гагат Уитби.

— Не знаю я никакого Уитби. — Ростовщик постучал пальцем по резным листьям. — Эта штука давно вышла из моды.

— Потому что она антикварная, — произнес Лукас.

— То и дело такое слышу. — Ростовщик вздохнул. — Сто долларов. Берите или уходите.

— Сто долларов! Да это всего половина ее стоимости! — воскликнула я.

И вообще, эта брошь дороже любых денег. Я носила ее практически каждый день в течение нескольких месяцев, как зримый символ моей любви к Лукасу. Как может этот человек смотреть на нее так холодно?

— Люди приходят сюда не для того, чтобы получить наилучшую прибыль со своих вложений, милочка. Они приходят за наличными. Тебе нужны наличные? Я сделал свое предложение. А иначе катитесь отсюда и не тратьте понапрасну мое время.

Лукас хотел забрать брошь, лишь бы не отдавать ее за бесценок. Я это сразу поняла по тому, как он упрямо выпятил челюсть. Но я уже знала, что он зачастую готов сделать то, что ему хочется, даже если поступок будет неправильным, — а нам сейчас никак нельзя забирать брошь. Поэтому я решительно протянула руку ладонью вверх:

— Сто долларов, пожалуйста.

За свою жертву мы получили пять двадцатидолларовых купюр и бумажную квитанцию, обещавшую, что можно получить брошь обратно, если в ближайшие пару дней нам улыбнется фортуна.

— Я найду деньги, — пообещал Лукас, когда мы вышли из ломбарда и отправились на поиски отеля, — и возвращу ее тебе.

— Ты говорил, что ты богатый, когда покупал мне эту брошь. Это правда?

— Гм...

Я вскинула бровь:

— Не совсем?

— Видишь ли, у меня есть доступ к деньгам Черного Креста, а средств у них немало. Но предполагается, что я должен тратить их по делу. На необходимые вещи. — Он пожал плечами. — Не на драгоценности.

— То есть, купив мне брошь, ты влип в неприятности?

Лукас с мрачным лицом засунул сжатые кулаки поглубже в карманы.

— Я сказал им, что по сути работаю на них. А жалованье или плату за риск не получаю, так что, с моей точки зрения, они мне должны. Именно это я скажу им, когда придется объяснять, что я снова выкупаю брошь. Потому что она твоя, Бьянка. Она принадлежит тебе. Точка.

— Я тебе верю. — Я обхватила ладонями его лицо. — Но это не самое важное на свете, договорились? Самое важное то, что мы в безопасности, мы вместе и у нас есть шанс во всем этом разобраться.

— Да. — Взлохмаченные волосы Лукаса были теплыми под моими руками. Я пригладила их, и он закрыл глаза. — А теперь давай найдем место для ночевки.

Нам пришлось пройти всего два квартала, и мы наткнулись на дешевый отель. В маленьком холле воняло пивом и табаком. Лукас попросил номер с двумя отдельными кроватями, и портье с интересом глянула на нас из-за своей перегородки из пуленепробиваемого стекла. Я старалась не думать о своей драгоценной броши, проданной ради того, чтобы оплатить ночь в небольшом номере со скрипучими кроватями и темно-синими шерстяными одеялами, освещенном единственной фарфоровой настольной лампой. Мы зашли в него, не прикасаясь друг к другу, даже не взявшись за руки, но я очень остро ощущала, что мы с Лукасом одни в спальне. Он включил лампу между кроватями, но легче мне не стало. Я внезапно заметила, что влажная рубашка Лукаса прилипла к телу. Почти прозрачный хлопок только подчеркивал мускулатуру его спины.