В окошко просачивался бледный розовый свет, значит, только что рассвело. Застонав, я села и заставила себя проснуться. Конечно, я могла достать ватное одеяло и попытаться еще поспать, но мне было необходимо доделать домашнее задание по «Дракуле», иначе придется снова столкнуться с гневом миссис Бетани. Поэтому я надела халат и на цыпочках прошла мимо Патрис. Та крепко спала, укрытая одной простыней, как будто холод ее не донимал.

Умывальные комнаты в «Вечной ночи» оборудовали давным-давно, еще тогда, когда ученики, вероятно, были так благодарны за то, что туалеты находятся в доме, что не особенно придирались к сантехнике. Кабинок очень мало, никаких удобств вроде электророзеток и даже зеркал, отдельные краны для горячей и холодной воды и крохотные раковины — все это мне ужасно не понравилось с первого взгляда. К счастью, теперь я хотя бы научилась набирать в ладони ледяную воду и только потом подставлять их под кран с кипятком. Так можно умыться, не ошпарив руки. Плитка под ногами была настолько холодной, что я сделала мысленную зарубку — надевать перед сном носки до самой весны.

Закрутив краны, я услышала какой-то посторонний звук. Всхлипывания, правда, очень негромкие. Я вытерла лицо полотенцем и пошла на звук.

— Эй, кто здесь?

Всхлипывания прекратились, и только я решила, что вмешиваюсь не в свое дело, как дверь кабинки приоткрылась и показалось лицо Ракель. Она была в пижаме, с плетеным кожаным браслетом на руке, который, кажется, никогда не снимала, и с красными глазами.

— Бьянка? — прошептала она.

— Да. С тобой все в порядке?

Она помотала головой и вытерла мокрые щеки.

— Я схожу с ума. И не могу спать.

— Вдруг так похолодало, правда? — Я сказала это и почувствовала себя полной дурой.

Ясно же, что Ракель плачет на заре в туалете не потому, что на улице мороз.

— Я должна тебе что-то рассказать. — Ракель схватила меня за запястье. Надо же, она намного сильнее, чем я думала. Лицо ее было бледным, нос покраснел. — Я хочу, чтобы ты сказала мне, не чокнулась ли я.

Странный вопрос, и не важно, кто его задает, когда, где и как.

— А ты думаешь, что сходишь с ума? — уточнила я осторожно.

— Может быть. — Ракель внезапно рассмеялась, чем немного успокоила меня.

Если она в состоянии видеть смешную сторону всего этого, то с ней, вероятно, все нормально.

Я оглянулась, но умывальная была пуста. В такую рань мы еще долго будем здесь одни.

— Тебе что, снятся плохие сны?

— Вампиры. Черные накидки с капюшонами, клыки, ритуалы. — Она снова попыталась засмеяться. — Ну ведь правда, если человек уже вышел из детсадовского возраста, смешно бояться вампиров, но в моих снах... Бьянка, они ужасны.

— Перед тем как начались занятия, мне снился сон про увядающий цветок, — сообщила я. Мне хотелось отвлечь Ракель от ее кошмаров; может, если я расскажу о своем, это поможет, хотя мне казалось глупым говорить о нем вслух. — Орхидея, или лилия, или что-то в этом роде засохла во время грозы. Я так перепугалась, что не могла выкинуть ее из головы целый день!

— И я не могу их выкинуть из головы. Эти мертвые руки, хватающие меня...

— Ты думаешь о них только из-за этого задания по «Дракуле». Через неделю мы разделаемся с Брэмом Стокером, вот увидишь.

— Знаю; не такая уж я дура. Но эти кошмары превратятся во что-то другое. Я больше не чувствую себя в безопасности. Такое ощущение, что этот... этот кто-то... что-то... подбирается все ближе. Что-то ужасное. — Ракель придвинулась ко мне и прошептала: — Неужели ты не чувствуешь, что в этой школе есть какое-то.