— Разве что иногда Кортни, — попыталась я превратить все в шутку.

— Да не такое зло. Настоящее зло. — Голос ее задрожал. — Ты веришь в настоящее зло?

Никто никогда не задавал мне такого вопроса, но я знала ответ.

— Да. Верю.

Ракель сглотнула так громко, что я услышала, и мы с ней молча уставились друг на друга, не зная, что сказать. Я понимала, что должна как-то приободрить ее, но она так боялась, что я решила просто слушать.

— Мне здесь все время кажется, что за мной наблюдают, — произнесла Ракель. — Все время. Я понимаю, это звучит безумно, но это правда. Иногда мне кажется, что кошмар продолжается даже тогда, когда я просыпаюсь. Поздно ночью я слышу всякое — глухой стук и царапанье по крыше, а выгляну в окно, так могу поклясться — иногда замечаю, как какая-то тень убегает в лес. И белки. Ты их видела, да? Почему они умирают?

— Пару штук. — Может быть, в продуваемой сквозняками умывальной комнате было по-осеннему холодно, а может быть, я дрожала, потому что ощущала страх Ракель.

— А ты чувствуешь себя здесь в безопасности? Хоть когда-нибудь?

— Я не чувствую себя в безопасности, — промямлила я, — но не думаю, что в этом есть что-то странное. — С другой стороны, люди вкладывают разное значение в слово «странное». — Это просто такая школа. Это место. Горгульи, и камень, и холод — и отношение, — поэтому мне и кажется, что я здесь не в своей тарелке. Одна. И испугана.

— «Вечная ночь» высасывает из тебя жизнь. — Ракель слабо рассмеялась. — Ты меня слышишь? Высасывает жизнь. Опять вампиры.

— Тебе нужно отдохнуть, — твердо заявила я, чувствуя, что говорю в точности как мама. — Отдохнуть и почитать что-нибудь другое.

— Отдохнуть? Да, это было бы неплохо. Как ты думаешь, школьная медсестра даст мне снотворное?

— Я не знаю, есть ли здесь медсестра. — Ракель испуганно сморщила нос, и я предложила: — Когда мы поедем в Ривертон, можешь купить что-нибудь в аптеке.

— Наверное. Да, это хорошая идея. — Она помолчала, потом жалко улыбнулась мне. — Спасибо за то, что выслушала. Я знаю, что все это звучит совершенно безумно.

Я помотала головой:

— Ничего подобного. Я уже сказала — «Вечная ночь» здорово действует на людей.

— Аптека, — негромко произнесла Ракель, собирая вещи, чтобы вернуться к себе в комнату. — Снотворное. Да, таким образом я смогу не слышать.

— Не слышать что?

— Звуки на крыше. — Теперь ее лицо сделалось мрачным, и она выглядела старше своего возраста. — Потому что кто-то ночами находится там, наверху. Я его слышу. И это не часть кошмара, Бьянка. Это взаправду.

Она ушла в свою спальню, а я еще долго стояла одна в умывальной и дрожала.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Предполагается, что девушка перед первым свиданием без остановки вертится перед зеркалом. Но когда наступил вечер пятницы перед поездкой в Ривертон, Патрис так долго сама смотрелась в высокое, в полный рост зеркало, что я могла с таким же успехом одеваться в темноте. Она изучала свое лицо и фигуру, крутилась, щурилась, не в силах найти то неизвестное, что искала, уж не знаю, красоту или какие-то недостатки.

— Ты выглядишь отлично, — сказала я. — Съешь что-нибудь, а то скоро станешь невидимкой.

— До Осеннего бала осталось меньше месяца. Я хочу выглядеть как можно лучше.

— Что толку идти на Осенний бал, если ты не сможешь получить от него никакого удовольствия?

— Так я получу от него куда больше удовольствия. — Патрис улыбнулась, одновременно покровительственно и совершенно искренне. — Однажды ты все поймешь.