— О-о-о!

Зал был украшен плющом и освещен множеством высоких белых свечей, поставленных перед старыми, сделанными вручную медными пластинами, отражавшими их свет. На небольшом возвышении в углу располагался оркестр, причем не группка рок-н-ролльщиков в джинсах и футболках, а настоящие классические музыканты в смокингах еще более строгих, чем у Балтазара. Они играли вальс. Несколько десятков пар танцевали, безупречно следуя рисунку, и это казалось сценой с картины двухвековой давности. Несколько новых учеников подпирали стену — мальчики в вычурных костюмах (видимо, предполагалось, что это круто) и девочки в коротких платьях с блестками; похоже, они уже поняли, что сильно заблуждались по поводу этого бала.

— Я только что сообразил, что нужно было спросить тебя раньше — ты танцуешь вальс? — Балтазар предложил мне руку.

Я оперлась на нее и ответила:

— Да. Ну, в общем. Родители научили меня всем старым танцам, но я никогда не танцевала их с кем-нибудь другим. Или где-нибудь, кроме дома.

— Все однажды случается в первый раз. — Он повел меня в зал, и вокруг ярче засияли свечи. — Начнем?

Балтазар кружил меня в танце, словно давно отрепетировал это; он точно знал, как и куда двигаться. Все мои сомнения насчет умения вальсировать мгновенно улетучились. Я хорошо помнила движения, а Балтазар чудесно вел, и его широкая ладонь на моей спине четко направляла меня. Я заметила неподалеку одобрительно улыбавшуюся мне Патрис, впрочем тут же исчезнувшую в вихре вальса.

После этого бал казался одним долгим счастливым мгновением. Балтазар танцевал без устали, я тоже. Сквозь меня, как электрический ток, била энергия, и мне казалось, что я могу танцевать много дней подряд, не замедляя темпа. Улыбки Патрис и недоверчивые взгляды Кортни убеждали меня в том, что я выгляжу красавицей, — и я чувствовала себя красавицей.

Я до сих пор представления не имела о том, до чего чудесны такие балы. Не одна я знала все движения — остальные тоже. Каждая пара словно была частью танца, все двигались одновременно, все дамы одновременно вытягивали руки под правильным углом. Наши длинные широкие юбки развевались, создавая над черными туфлями кавалеров разноцветные вихри. Каждое движение попадало точно в такт музыки. И это не сковывало, а, напротив, раскрепощало, освобождало от сомнений и растерянности. Каждое следующее движение вытекало из предыдущего. Может быть, так танцуют в балете. Мы двигались все вместе, создавая нечто прекрасное, даже волшебное. Впервые после приезда в академию «Вечная ночь» я точно знала, что нужно делать. Я знала, как двигаться, как улыбаться. Я чувствовала себя очень уютно с Балтазаром и купалась в его восхищении. Я наконец-то пришлась ко двору.

В жизни не представляла себе, что могу стать частью мира «Вечной ночи», но теперь передо мной расстилалась дорога, широкая, гладкая и гостеприимная...

«Если та банда уже запустила в тебя свои когти — в такую милую девочку, как ты, — я не хочу этого видеть».

Голос Лукаса словно прозвучал в моей голове так отчетливо, будто он прошептал мне эти слова на ухо. Я споткнулась и мгновенно сбилась с ритма. Балтазар поддержал меня, приобняв за плечи.

— Что с тобой?

— Все хорошо, — соврала я. — Просто... тут так жарко.

— Пойдем подышим свежим воздухом.

Балтазар ловко вел меня между танцующими, а до меня медленно доходило, что я едва не натворила. Я начала гордиться тем, что стала частью «Вечной ночи» — места, где сильные издеваются над слабыми, где красавицы смотрят сверху вниз на простушек, где снобизм считается более важным, чем дружелюбие. Только потому, что они на один вечер перестали ко мне цепляться, я была готова забыть, какие они на самом деле дрянные люди.

И только воспоминание о Лукасе привело меня в чувство.

Мы вышли на улицу.