— Я буду сильной, — пообещала я.

— Я знаю, что ты постараешься, милая. И это все, о чем мы можем тебя просить.

Что она имела в виду? Не знаю, и мне, конечно, следовало спросить. Но я не смогла. Будущее слишком стремительно надвигалось на меня, и я чувствовала себя такой уставшей, словно не спала несколько дней подряд. Крепко закрыв глаза, я уткнулась лицом в подушку, мечтая о забытьи.

Но еще до того, как открыть глаза следующим утром, я поняла, что все изменилось.

Все чувства обострились. Я кожей ощущала буквально каждую нитку в простыне и слышала не только разговор мамы с папой в гостиной, но даже звуки, раздающиеся на несколько этажей ниже. Профессор Айвербон кричит на какого-то ученика, пытающегося прошмыгнуть в школу после ночной вечеринки; шаги по каменному полу; где-то подтекает неисправный кран. Если постараться, то можно сосчитать, сколько листьев шелестит на дереве возле окна. Я открыла глаза: рассвет едва брезжил.

Сначала я решила, что родители ошиблись. За прошедшую ночь я стала вампиром, а это значит, что Лукас...

Нет. Сердце мое все еще билось. Пока жива я, жив и Лукас. Я не могу умереть и завершить перерождение в вампира, пока не лишу кого-то жизни.

Но в таком случае что со мной происходит?

Пока мы завтракали, папа объяснил:

— Это только намеки на то, какой ты будешь, когда переродишься. Ты выпила кровь человеческого существа. Теперь ты знаешь, как это на тебя действует. А со временем ощущения станут еще острее.

— Это отвратительно!

Я щурилась от света, заливавшего кухню. Даже в овсянке, сваренной мамой, я различала вкус корней, колосков и земли, на которой вырос этот овес. Зато утренний стакан крови никогда не был более безвкусным. Она всегда мне нравилась, но теперь я понимала, что это всего лишь слабое подобие того, что я должна пить.

— Как вы все это выдерживаете?

— Ощущения не всегда будут такими яркими, как поначалу. Думаю, через час-другой они слегка ослабнут. — Мама потрепала меня по плечу. В другой руке она держала стакан с кровью и, кажется, пила ее с удовольствием. — А потом... что ж, ты постепенно привыкнешь. И это хорошо, иначе никто из нас вообще не смог бы спать.

Сердце мое уже колотилось от перевозбуждения. За свою жизнь я никогда не пила больше, чем полстакана пива, но мне казалось, что ощущения здорово похожи на похмелье.

— Что-то мне не хочется к этому привыкать, спасибо большое.

— Бьянка! — Папин голос звучал резко от едва сдерживаемого гнева, даже вчера ночью он не был так сердит. Мама тоже посмотрела на него удивленно. — Чтобы я больше не слышал от тебя таких слов!

— Папа... я просто хотела сказать...

— Это твоя судьба, Бьянка. Ты родилась, чтобы стать вампиром. Никогда раньше ты в этом не сомневалась, и я не желаю, чтобы начала сомневаться сейчас. Я понятно выразился? — Он схватил свой стакан и вышел из комнаты.

— Понятно, — слабым голоском проблеяла я в пустоту.

К тому времени, как я в джинсах и бледно-желтой толстовке с капюшоном спустилась вниз, мои ощущения почти пришли в норму. В некотором смысле я испытывала облегчение — по крайней мере больше не приходилось слушать, как Кортни жалуется на свои волосы. Но при этом у меня возникло чувство утраты. То, что до сих пор было моим обычным миром, теперь стало странно тихим и каким-то далеким местом.

Впрочем, значение имело только одно — я чувствовала себя лучше и могла навестить Лукаса. Понятно, что после всего случившегося он еще был не в силах встать на ноги и прийти на уроки, но я могла сходить к нему на квартиру к миссис Бетани. Конечно, очнувшись там, он будет в ужасе, и кто знает, что ему рассказала миссис Бетани?

Стоило об этом подумать, и тело мое напряглось, будто в ожидании удара. Мама клялась, что Лукас ничего не вспомнит, но как это может быть правдой? Вчера я об этом не думала, но сейчас понимала, что место укуса должно чертовски сильно болеть.