— Кое-что. В смысле все это было так неожиданно и беспорядочно, и я... думаю, я запаниковала. Все как-то сразу смешалось и перепуталось.

Я не могла придумать ничего глупее, но, к моему удивлению, Лукас, кажется, поверил. Он расслабился в моих объятиях и кивнул, будто теперь все понял.

— Я никогда больше тебя не подведу. Обещаю.

— Ты меня и не подвел, Лукас. Это просто невозможно. — Меня захлестнуло чувство вины, и я еще крепче прижалась к нему. — И я тебя тоже не подведу.

«Я уберегу тебя от любой опасности, — поклялась я себе. — Даже от самой себя».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

После этого мне стало казаться, что я живу одновременно в двух мирах. В одном из них мы с Лукасом наконец-то были вместе, и я чувствовала себя так, словно мечтала об этом всю свою жизнь. В другом мире я была вруньей, недостойной того, чтобы находиться рядом с Лукасом, да и с любым другим.

— И все-таки это странно. — Лукас прошептал это очень тихо, чтобы никто в библиотеке его не услышал.

— Что странно?

Прежде чем ответить, он оглянулся, проверяя, не подслушивает ли нас кто-нибудь. Мог бы и не волноваться — мы сидели в одной из дальних ниш, еще пару веков назад отделенных от основного зала полками с книгами, переплетенными вручную, в одном из самых уединенных уголков этой школы.

— Что ни ты, ни я не помним подробностей той ночи.

— Ты сильно поранился. — Как только возникали сомнения, я цеплялась за историю, придуманную миссис Бетани. Лукас еще не до конца в нее поверил, но со временем поверит. Это совершенно необходимо, потому что от этого зависит все. — Люди часто забывают, что происходило до того, как их ранило. И это логично, правда? Те железные завитки ужасно острые.

— Я и раньше целовал девочек... — Лукас не договорил, увидев выражение моего лица. — Но никто из них не сравнится с тобой. Ничего общего!

Я опустила голову, чтобы скрыть смущенную улыбку.

— И ни разу не лишался из-за этого чувств, — продолжил Лукас. — Ни разу! Конечно, ты классно целуешься, но даже ты не могла бы довести меня до обморока, уж поверь.

— Ты не поэтому упал в обморок, — возразила я, делая вид, что ужасно хочу вернуться к чтению книжки по садоводству; на самом деле я выбрала ее только потому, что не могла побороть любопытство — что же за цветок мне снился тогда, несколько месяцев назад? — Ты отключился, потому что та здоровая железная перекладина ударила тебя по голове, и привет.

— Это не объясняет, почему ты ничего не помнишь.

— Ты же знаешь, что меня часто охватывает тревога, так? Иногда я бываю сама не своя. Когда мы с тобой познакомились, я как раз была в таком очумелом состоянии и тоже не помню некоторых подробностей того своего знаменитого побега. Наверное, когда эта штука шарахнула тебя по голове, я как раз выключилась. В смысле — ты же мог погибнуть! — Во всяком случае, это вранье было близко к правде. — Ничего удивительного, что я перепугалась до смерти.

— Но у меня на голове нет шишки. Только ранка, будто я упал или что-то в этом роде.

— Мы приложили тебе лед. И вообще позаботились.

— Все равно чепуха какая-то, — сказал Лукас неуверенно.

— Не знаю, почему ты до сих пор об этом думаешь. — Теперь я снова чувствовала себя врушкой. Мне приходилось придерживаться этой истории, чтобы уберечь самого Лукаса, ведь если миссис Бетани поймет, что он о чем-то догадывается, она может... может... о, не знаю, что она может, но только подозреваю, что ничего хорошего. Но говорить Лукасу, что он зря сомневается, что все разумные вопросы, которые он задает о «Вечной ночи», и тот провал в памяти — просто глупость... это еще хуже. Все равно что заставлять его сомневаться в себе, а я этого не хотела.