Ранульф неуверенно кивнул. Похоже, мистер Йи его не убедил. Ранульф стриг свои каштановые волосы «под горшок», а лицо у него было открытое и бесхитростное. Помолчав немного, он все же решился спросить:

— А как насчет духов металла, из которого сделана эта коробка?

Мистер Йи обмяк, словно признав свое поражение.

— Здесь есть кто-нибудь из Средневековья, кто может помочь Ранульфу адаптироваться?

Женевьева кивнула и пересела к Ранульфу.

— Господи, это же совсем не сложно — это что-то типа плеера или чего-нибудь в этом роде!

Кортни скептически глянула на Ранульфа. Она была одной из немногих в «Вечной ночи», кто вроде бы не потерял связи с современным миром. Насколько я понимала, Кортни приезжала сюда в основном ради светского общения — к несчастью для всех остальных. Я вздохнула и принялась составлять новый плейлист из моих любимых песен для Лукаса. Уроки современных технологий были для меня слишком простыми.

Как ни странно, труднее всего оказалось забыть о неприятностях, скрывающихся под внешне гладкой поверхностью, на уроках английского. Мы уже закончили с изучением фольклора и занялись повторением классики, в частности Джейн Остин, одной из моих самых любимых писательниц. Я думала, что уж тут никак не смогу ошибиться. Но класс миссис Бетани был особой вселенной, своего рода зеркальным отражением литературы, местом, где все переворачивалось с ног на голову, в том числе и я. Даже книги, которые я читала раньше и знала чуть ли не наизусть, становились на ее уроках какими-то странными, словно их перевели на некий грубый, гортанный иностранный язык. Но уж «Гордость и предубеждение» — дело другое, думала я.

— Шарлотта Лукас была в отчаянии. — Я добровольно вызвалась отвечать. Почему мне вообще пришло в голову, что это хорошая идея? — В то время, если женщина к этому возрасту не вышла замуж, она считалась... ну, никем. У нее не могло быть ни своих денег, ни своего дома. Если она не хотела вечно оставаться бременем для родителей, она должна была выйти замуж. — Просто невероятно, что я должна рассказывать об этом ей!

— Интересно, — бросила миссис Бетани. «Интересно» считалось у нее синонимом слову «неправильно». Я начала потеть. Она медленно обошла кабинет по кругу. Послеполуденное солнце сверкало на золотой броши, которой была заколота у горла отделанная рюшем кружевная блузка. Я хорошо видела бороздки на ее длинных толстых ногтях. — Скажите, а Джейн Остин была замужем?

— Нет.

— Однако один раз ей делали предложение. В своих многочисленных мемуарах ее семья решительно сходится на этом. Мужчина со средствами предложил Джейн Остин руку и сердце, но она ему отказала. Она должна была выйти за него замуж, мисс Оливьер?

— Ну... нет, но она была писательницей. Ее книги принесли бы ей...

— Гораздо меньше, чем вы полагаете. — Миссис Бетани была довольна, что я шагнула в ее ловушку. Только теперь до меня дошло: чтение фольклора предназначалось для того, чтобы показать вампирам, что думает о сверхъестественном общество двадцать первого века, а классика — это способ изучения того, как менялись взгляды на протяжении времени. — Семья Остин считалась не особенно обеспеченной. В то время как Лукасы... были они бедными?

— Нет! — тут же встряла Кортни. Теперь, когда ей не требовалось больше унижать меня, она просто пыталась заставить Балтазара обратить на нее внимание. С самого бала она пыталась снова и снова завоевать его, но, насколько я видела, Балтазар до сих пор оставался равнодушным.