В один момент кролики, которые ещё секунду назад казались внимательными и бодрыми, закрыли глаза и все разом задремали…

Глава 67

Сон

Караульные задремали. Остальные авантюристы тоже погрузились в глубокий сон. Даже их дыхание, казалось, притихло, и некоторое время лишь хруст костра нарушал тишину чёрных улиц каменного города.

Он явился совершенно беззвучно, аки тень, плавно скользящая по стене в сиянии костра.

Человек с головой осьминога, Спящий, одетый в серую мантию, показался из темноты и нагнулся перед караульным. Он приподнял его голову своими руками, кожа на которых напоминала сморщенную синеватую резину, затем вытянул острый жгутик, который заменял рот представителям его расы, и вонзил прямо в мохнатую голову.

Кролик не дёрнулся.

Даже не вздрогнул.

Через несколько секунд Спящий высунул жгутик, — вместе с ним из пробитого черепа показалась кровавая капелька, — и приблизился к следующей своей жертве. При этом первый кролик продолжал дышать. Он потерял драгоценную серую жидкость, но всё ещё был жив… По крайней мере его тело было живым.

Спящий собирался продолжить свою трапезу и уже приподнимал голову второго караульного, как вдруг остановился и посмотрел перед собой.

Он увидел обезьянку.

Последняя приподнялась и спокойно разглядывала его своими большими чёрными глазами, в которых мелькал и похрустывал костёр.

Некоторое время висела тишина.

Затем Спящий медленно, — и почтительно, — поклонился.

— Приветствую… Творец.

— Как ты меня узнал? — спросила обезьянка.

— Предчувствие, — ответил Хамон.

Повисла тишина.

Александр внимательно разглядывал своего собеседника. Ему с его человеческим восприятием вещей определить этот момент было довольно сложно, и всё же Хамон постарел. Веки его немного сузились, и вокруг них появились серые морщины. Кожа его стала немного более дряблой, а глаза заволокла мутная белёсая вуаль. Он был стар. Даже очень стар. Ему было несколько сотен лет, что составляло более чем приличный возраст даже для Спящего Третьего ранга.

Верно, именно поэтому Хамону приходилось использовать все эти уловки, чтобы добывать себе пропитание. Он повелевал крупицами энергии дрёмы, которые всё ещё пронизывали руины города, и отправлял авантюристам сновидения. Таким образом он заманивал их в свою берлогу, обещая великую тайну, и пожирал. За пределы города он старался не выходить — ведь за его стенами энергия дрёма становилась совсем слабой. Там он был совершенно беззащитным перед ужасающими монстрами Второго слоя.

В некотором смысле, он сам был одним из таких монстров.

Одним из реликтов почившего мира.

Мир Сновидений, как и прочая вселенная, был уничтожен вместе с явлением Высшего Демона Разрушения. Александр не стал его восстанавливать, ибо не видел в этом особенного смысла. Немногих выживших Спящих он поместил на Второй слой Континента; туда же забросил руины их великого города.

Некоторые его кварталы всё ещё были обитаемы, правда их жители забыли культуру и порядки своих предков и теперь напоминали варваров, которые захватили Рим, после чего стали использовать его прекрасные поместья в качестве загонов для скота.

В других хозяйничали ужасающие монстры.

Хамон представлял собой нечто среднее между первыми и вторыми.

Он был Спящим — настоящим древним Спящим, который помнил величие своей расы, — и при этом вёл себя как обыкновенное чудовище и даже не пытался наладить контакт с представителями своего народа. Почему?

Когда Александр спросил его об этом, Хамон медленно приподнял голову и ответил:

— Чтобы уберечь.

— Уберечь?

— Своими действиями я прогневал тебя, творец.