— Я ещё не проиграл… Отнюдь. У меня есть ещё один выход. Если придётся, я уничтожу себя… и тебя, Александр. Наши души связаны воедино нашей верой, и если я уничтожу свою с единственной целью навредить, я заберу тебя в свою могилу. Для меня это будет неприятный исход, и всё же я скорее выберу смерть, чем рабство.

Александр промолчал.

Он понимал, нет, чувствовал, что Аколипт вовсе не лукавит. Их души действительно были связаны, и если он использует все свои оставшиеся силы чтобы попытаться навредить Александру, то действительно если не убьёт его, то по меньшей мере ранит.

И всё же сам факт, что Аколипт сперва озвучил свою угрозу, а не приступил к ней незамедлительно, говорил о том, что демон сомневался. Не хотел терять свою собственную жизнь.

— Может быть, — рассудительно ответил Аколипт. — А может быть я желаю тебя запугать. Может быть я хочу увидеть выражение страха у тебя на лице, Александр… Ощутить, хотя бы в самом конце своей жизни власть над Демиургом.

Александр вздохнул. Он примерно понимал Аколипта. Последний всю свою долгую, долгую жизнь провёл в страхе перед высшей силой. Он просто не мог смириться, что некто, Он, Александр, может сделать с ним всё что пожелает. Сама мысль о том, что существует безграничная сила, которая повелевает его жизнью, была для него невыносима. Именно поэтому он решился на своё восстание. Именно поэтому теперь он готов был умереть, только чтобы навредить ему и чтобы его снова не «обратили в рабства».

Но разве нельзя было найти другой выход?

Почему бы не попробовать договориться?

— Договориться? — усмехнулся Аколипт. — Глупость.

Почему же?

Создания Восьмого ранга уже могли попытаться вырваться за пределы пластины. Куда? А что, если в другие миры, те, на которые не распространялась власть последней? Создание Девятого ранга и вовсе, наверное, будет сильнее пластины. Даже не узурпируя тело Александра, Аколипт всё равно мог обрести свою желанную свободу.

— Свободу… — прошептал демон.

Именно, сказал Александр.

Теперь, когда он знал, как можно добраться до Восьмого ранга, он был вовсе не против даровать эту силу Аколипту; и тогда последний сможет сам решать, что ему с ней делать. Уйти в другие реальности… или напротив, остаться. В последнем случае он вовсе не будет рабом Александра, но обретёт сравнимые с ним силы; тогда ничто не будет на него давить. Столь желанная свобода будет у него в руках.

Аколипт замолчал.

Затем горько усмехнулся.

— И ты действительно согласен даровать мне такую силу? После всего что я сделал? После моего восстания? Ты безумец.

Может быть, ответил Александр. И всё же он, Аколипт, тоже был его творением, а потому Александр попросту не мог испытывать к нему настоящую ненависть.

— Творение… — прошептал Аколипт и посмотрел на тёмное небо, на котором сверкали призрачные звёзды. — Я не твоё творение… И всё же странно. Наши души всё ещё связаны, и в то же время даже сейчас, после всего, что было, я не чувствую в тебе желание отмщение… Пускай. Я… уйду, — с этими словами Аколипт склонил свою голову, и каменный трон у него под ногами стал стремительно рассыпаться.

Облака тумана приподнялись и развеялись, и вместе с ними развеялся весь мир, открывая ясное тёмное пространство. В этот момент Александр почувствовал, как та связь, которая всё это время делала его и Аколипта одним целым наконец была оборвана. Он вновь стал единственным и полноправным повелителем своей божественный силы.

— Теперь твой черёд исполнить свою половину сделки, — сказал Аколипт.

Александр кивнул и вытянул руку.

В ту же секунду он направил всю свою веру и силу Белого Духа на Аколипта.