– Я изобрела термин – убийцы‑двойняшки.

– Да, – нашелся комиссар, – мне рассказывали. Они словно разрезаны пополам.

Ариана поморщилась:

– Скорее они состоят из двух несоприкасающихся частей – одна убивает, другая живет обычной жизнью, и они даже не подозревают о существовании друг друга. Это большая редкость. Например, та медсестра, которую арестовали в Аньере два года назад. Таких убийц‑рецидивистов очень трудно разоблачить. Потому что их никто не может заподозрить, даже они сами. Кроме того, они соблюдают крайнюю осторожность, опасаясь, как бы их не застукала вторая половина.

– Помню я эту медсестру. У нее, по‑твоему, раздвоение личности?

– Редкий экземпляр. Не попадись на ее пути гениальный сыщик, она бы так и косила направо и налево до самой смерти, даже не подозревая об этом. Тридцать два убийства за сорок лет, и хоть бы что.

– Тридцать три, – поправил Адамберг.

– Тридцать два. Мне лучше знать, я с ней часами разговаривала.

– Тридцать три, Ариана. Я же ее арестовал.

Она замешкалась, потом улыбнулась.

– И то правда, – сказала она.

– Значит, когда гаврский убийца потрошил крыс, он был не в себе? То есть действовала его вторая, преступная часть?

– Тебя интересует раздвоение личности?

– Меня беспокоит медсестра, да и гаврский убийца – мой, в каком‑то смысле. Как его звали?

– Юбер Сандрен.

– А признаваясь, он тоже был своей второй половиной?

– Это невозможно, Жан‑Батист. Вторая половина никогда себя не выдаст.

– Но его половина номер один ведь вообще ничего не могла сказать, поскольку ничего не знала.

– В этом‑то и была загвоздка. На несколько мгновений раздвоение застопорилось, перегородка дала трещину, и водонепроницаемость между двумя личностями была нарушена. В эту щелку Юбер номер один увидел Юбера номер два и ужаснулся.

– Такое бывает?

– Крайне редко. Но расщепление, как правило, несовершенно. То тут протечет, то там. Какие‑то неуместные слова перескакивают через барьер. Убийца этого не замечает, но психоаналитик может их распознать. Если перескок слишком силен, система дает сбой, происходит крушение личности. Что и произошло с Юбером Сандреном.

– А медсестра?

– Ее перегородка пока не поддается. Она не подозревает, что натворила.

Казалось, Адамберг задумался, проведя пальцем по щеке.

– Странно, – тихо сказал он. – А мне показалось, она знала, за что я ее арестовал. И не сопротивлялась.

– Не она, а лишь ее часть, это и объясняет такую покладистость. Медсестра не помнит о своих преступлениях.

– Тебе удалось выяснить, каким образом гаврский убийца обнаружил Юбера номер два?

Ариана усмехнулась и стряхнула пепел на пол:

– Благодаря тебе и твоим крысам. Тогда местные газеты написали о твоих бреднях.

– Я помню.

– Юбер номер два, убийца, назовем его Омегой, сохранил вырезки, спрятав их подальше от ничем не примечательного Юбера номер один – назовем его Альфой.

– И в один прекрасный день Альфа обнаружил вырезки, спрятанные Омегой.

– Именно.

– Ты не думаешь, что Омега специально все подстроил?

– Нет, просто Альфа переезжал. Вырезки выпали из шкафа. И все пошло прахом.

– Не будь моих крыс, – любезно подвел итог Адамберг, – Сандрен бы на себя не донес. Не будь его, ты бы не занялась раздвоением личности. Все психиатры и полицейские Франции слышали о твоих работах.

– Да, – согласилась Ариана.