– В мусорном мешке?

– Ты совсем никуда не годишься.

– Ну.

– Тут она, – сказал Адамберг, показывая на желто‑красную коробочку со стимуляторами, и выбросил ее в мешок.

– Оставь мне таблетки.

– Нет.

Адамберг встал и открыл все валявшиеся на столе упаковки в поисках капсул.

– А это что? – спросил он.

– Гавлон.

– Я вижу. От чего он?

– Желудочный гель, я всегда его принимал.

Адамберг собрал в одну кучку коробки с гавлоном, в другую – с энергилем и в три приема смахнул их в мусорный мешок.

– И много ты их сожрал?

– Сколько мог. Отдай назад мои штучки.

– Твоя прострация в твоих штучках. Внутри капсул.

– Что, я не знаю, что такое гавлон?

– Ты не знаешь, что внутри.

– Гавлон, старик.

– Нет, это адская смесь из журавлиного помета, свиной желчи и теплых куриных кишок. Я отдам их на анализ.

– Ты сам никуда не годишься, Адамберг.

– Послушай меня, сосредоточься насколько можешь, – Адамберг взял его за руку: – У тебя есть замечательные друзья, Ромен. И подруги – Ретанкур, например. Они за тобой ухаживают и избавляют тебя от многих хлопот, не так ли? Ты же сам в аптеку не ходишь, а?

– Нет.

– Тебя навещают каждую неделю и приносят лекарства?

– Да.

Адамберг завязал мусорный мешок и положил рядом с собой.

– Ты все это заберешь? – спросил Ромен.

– Да, а ты будешь пить и писать, сколько сможешь. Через неделю встанешь на ноги. За гавлон и энергиль не беспокойся, я сам тебе их принесу. Настоящие. Потому что в твоих капсулах – треклятый журавлиный помет. Или прострация с истомой, как тебе больше нравится.

– Что ты несешь, Адамберг? Ты даже не знаешь, кто мне их приносит.

– Знаю. Одна твоя добрая знакомая, которую ты высоко ценишь и уважаешь.

– Откуда ты знаешь?

– Оттуда, что в эту минуту она сидит в моем кабинете в наручниках. Потому что она убила восемь человек.

– Ты шутишь, старик? – помолчав, сказал Ромен. – Мы говорим про одного и того же человека?

– Редкая умница. Одна из самых опасных убийц. Ариана Лагард, лучший судебный медик Франции.

– Ты сам понимаешь, что спятил?

– Она двойняшка, Ромен.

Адамберг помог врачу подняться и проводил его до кровати.

– Возьми тряпку, – сказал Ромен. – Кто знает…

– Сейчас.

Ромен, заспанный и перепуганный, сел поверх одеяла, понемногу припоминая все посещения Арианы.

– Мы знакомы сто лет, – сказал он. – Я тебе не верю, старик, она не хотела меня убивать.

– Не хотела. Ей просто надо было вывести тебя из строя, чтобы на некоторое время занять твое место.

– Зачем?

– Чтобы самой заниматься своими же жертвами и сообщать нам только то, что ее устраивает. Она пустила меня по следу медсестры, определив, что убийца – женщина ростом 1,62 метра. Она не упомянула, что у Паскалины и Элизабет волосы были срезаны у самых корней. Ты солгал мне, Ромен.

– Да, старик.

– Ты понял, что Ариана совершила грубую профессиональную ошибку, не заметив срезанные пряди. Доложив об этом, ты бы поставил свою приятельницу в очень неприятное положение. Умолчав, ты бы затормозил следствие. Прежде чем принять решение, тебе необходимо было удостовериться в своей правоте, и ты попросил Ретанкур увеличить тебе снимки Элизабет.