Я пожимаю плечами и стискиваю губы. Заткнулся бы он уже и поцеловал меня наконец!

— Ты не веришь в гадания?

— Нет… просто… ничего я не знаю!

От разочарования хочется кричать. Он что, не понимает, что для меня это, может быть, последний шанс прожить нормальные романтические отношения? Может быть, другого такого случая не будет?

— А ты почему не в очереди? — спрашиваю я, уже не скрывая досады.

— Пустая трата времени, — смеется он. — Читать мысли и предсказывать будущее невозможно. Правда?

Я отвожу взгляд. Смотрю, как светящиеся на воде шары мало того что становятся розовыми, так еще и выстраиваются в форме сердечка.

— Я прогневал тебя? — спрашивает он, за подбородок поворачивая мое лицо к себе.

Вот еще странность: он то вовсю болтает на калифорнийском жаргоне, а то вдруг начинает изъясняться, будто только что сошел со страниц «Грозового перевала».

— Нет, ты меня не прогневал, — отвечаю я, не удержавшись от смеха.

— Я сказал что-то смешное?

Его пальцы, скользнув под челку, находят шрам. Я отдергиваю голову.

— Откуда он у тебя? — спрашивает Деймен, убрав руку и глядя на меня с такой искренней теплотой, что я почти готова признаться.

Но я не признаюсь. Потому что сегодня — единственная ночь в году, когда я могу побыть не собой. Притвориться, будто не из-за меня погибли все, кто были мне дороги. Сегодня я могу флиртовать, резвиться и принимать легкомысленные решения, о которых потом, скорее всего, горько пожалею. Потому что сегодня я не Эвер, я — Мари. И какой же он граф Ферзен, если сейчас не заткнется и не поцелует меня наконец?

— Я не хочу об этом говорить.

Я смаргиваю, глядя на светящиеся на воде шары — они теперь стали красными и выстроились в форме тюльпана.

— А о чем ты хочешь говорить? — спрашивает он чуть слышно, обратив ко мне свои удивительные глаза — манящие бездонные озера.

— Не хочу я разговаривать, — шепчу я и задерживаю дмхание.

Губы Деймена встречаются с моими.

Глава 13

Если мне казался потрясающим его голос, от которого окугывала блаженная тишина, если я считала невероятным его прикосновение, огнем опаляющее то его поцелуй — нечто запредельное. Я, конечно, не специалист, — не так уж много я раньше целовалась, — но готова поспорить, что такой сверхъестественный, всепоглощающий поцелуй случается только раз в жизни.

Он отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза, но я зажмуриваюсь, хватаю Деймена за воротник, тяну к себе…

Вдруг раздается голос Хейвен:

— Я тебя везде ищу. Могла бы догадаться, что ты здесь прячешься.

Я в ужасе отшатываюсь. Застигли! А я только что клялась и божилась, что он мне совсем не нравится…

— Мы просто…

Хейвен останавливает меня, подняв руку.

— Не надо подробностей. Я всего лишь хотела сказать, что мы с Эванджелиной уходим.

— Уже? — спрашиваю я.

Сколько же времени мы здесь пробыли?

— Да, тут моя подруга зашла, Трина, она нас пригласила в другое место праздновать. Вы тоже можете с нами пойти — хотя вы, кажется, и так нашли, чем заняться, — хмыкает Хейвен.

— Трина? — переспрашивает Деймен.

Он вскакивает так стремительно, что его силуэт размывается.

— Ты ее знаешь? — удивляется Хейвен, но Деймен уже исчез.

Мы бежим за ним.

Я изо всех сил стараюсь догнать Хейвен, что-то объяснить, наконец хватаю ее за плечо — и на меня обрушивается такая темная, ошеломляющая злость и такое беспросветное отчаяние, что слова застревают в горле.