Я отламываю корочку от сэндвича и очень стараюсь вспомнить, но в голове по-прежнему пустота.

— И как, у нее получалось? — интересуется Майлз, облизывая ложку и глядя то на меня, то на Деймена.

— Погода была не для серфинга — почти полный штиль. Мы в основном валялись на пляже, укрывшись одеялами. Это у нее получалось неплохо! — смеется Деймен.

Интересно, под одеялами я лежала в гидрокостюме или без? И что между нами происходило? А вдруг я решила возместить ему все неприятности пятницы, а потом психика напрочь заблокировала эти воспоминания?

Майлз смотрит на меня, подняв брови. Я пожимаю плечами и надкусываю сэндвич.

— На каком пляже вы были?

Я не помню! Оглядываюсь на Деймена.

— «Хрустальный грот», — отвечает он, прихлебывая свой напиток.

Майлз морщится:

— Пожалуйста, только не превращайтесь в одну из тех парочек, где только парень все время говорит, а девушка помалкивает! Может, он и в ресторане за тебя еду заказывает?

Вопросительно гляжу на Деймена, но Майлз не дает ему раскрыть рот.

— Я тебя  спрашиваю, Эвер!

Вызываю в памяти наши два похода в ресторан: один — в тот чудесный день в Диснейленде, который так странно завершился, второй — на ипподроме, когда мы выиграли кучу денег.

— Еду я сама заказываю. — И вдруг прибавляю: — Можно твой смартфон на минуточку?

Майлз вынимает из кармана телефон и кладет передо мной на стол.

— А что такое? Ты забыла мобильник?

— Ага. Хочу отправить Хейвен эсэмэску, узнать, где она. У меня какое-то странное предчувствие. — Я качаю головой — сама себе объяснить не могу, откуда взялось это чувство. — Что-то я за нее беспокоюсь.

Я начинаю набирать на крошечной клавиатуре номер.

— Она дома, болеет, — говорит Майлз. — Что-то вроде гриппа. Да еще она грустит из-за Эванджелины. Но она клянется, что больше нас не ненавидит.

— Ты, вроде, сказал, что не разговаривал с ней?

Точно, именно так он сказал тогда, в машине.

— Я ей послал эсэмэску на истории.

— Значит, у нее все в порядке?

Внутри у меня — сплошной комок нервов, хоть я и не представляю, почему.

— Ее выворачивает наизнанку, плюс она скорбит по подруге, а так — все нормально.

Я возвращаю Майлзу телефон. Видимо, нет смысла зря дергать Хейвен, если ей нездоровится. Деймен кладет руку на мое колено, Майлз начинает очередную тираду об Эрике, я жую сэндвич, добросовестно киваю и улыбаюсь, а тревога все не отступает.

* * *

Подумать только — в единственный день, когда Деймен решил не прогуливать уроки, мне почему-то хочется, чтобы он здесь не появлялся. Как ни выйду из класса — он тут как тут, подпирает стенку у двери и сразу бросается расспрашивать, хорошо ли я себя чувствую. Это начинает действовать на нервы!

Так что после урока рисования, когда мы выходим на автостоянку и Деймен предлагает проводить меня до дома, я говорю ему:

— Гм, если ты не против, я хотела бы побыть одна.

— У тебя все в порядке? — в миллион сто первый раз спрашивает он.

Я киваю и забираюсь в машину, спеша захлопнуть дверцу и хоть как-то отгородиться от него.

— У меня тут кое-какие дела накопились. До завтра, о'кей?

Не дав ему возможности ответить, вывожу машину со стоянки и уезжаю.

* * *

Доехав до дома, я чувствую себя до того усталой, что немедленно бросаюсь в постель. Посплю немного, пока Сабина не вернулась домой и не начала опять за меня беспокоиться.

Просыпаюсь я глухой ночью.