Из Франции Челобитчиков возвращается в Лондон и в 1768 году заканчивает свои путешествия на берегах Невы, где до этого ни разу еще не бывал.

О скитаниях Н. И. Челобитчикова по земному шару стало известно лишь недавно, когда в Центральном государственном архиве древних актов был найден документ, написанный им лично. Это была челобитная о приеме его в санкт-петербургское купечество. Челобитчиков считал, что накопленные им знания о «коммерциях» в Индии и странах Западной Европы позволят ему быть, как говорим мы сейчас, специальным консультантом по вопросам заграничной торговли.

Мы не знаем, чем кончились хлопоты Н. И. Челобитчикова — остался ли он в «Северной Пальмире» или возвратился в родной Трубчевск.

Но только теперь стало известно, что Челобитчиков побывал в Индии гораздо ранее нашего русского путешественника Филиппа Ефремова; посещение же им Малакки и Кантона в те времена, на мой взгляд, является событием совершенно исключительным.

ПРИКЛЮЧЕНИЯ ФИЛИППА ЕФРЕМОВА

В начале прошлого столетия в Бухтарминской крепости появился человек, на вид лет пятидесяти. На правом виске у него был виден глубокий шрам, на лбу белел рубец от удара копьем, на левой руке отсутствовал большой палец.

Этого человека звали Филиппом Сергеевичем Ефремовым. В чине коллежского асессора он занимал должность директора Бухтарминской таможни.

Необычайные приключения уроженца города Вятки, сына стряпчего духовной консистории Филиппа Ефремова начались в 1774 году. Тогда ему исполнилось двадцать четыре года, и он имел чин сержанта Нижегородского пехотного полка. С двадцатью казаками и солдатами при одном орудии Ефремов был послан на заставу Донгуз, верстах в тридцати к югу от Оренбурга, неподалеку от Илецкой Защиты.

Вскоре пятьсот пугачевцев, напав на заставу, пленили Ефремова с его солдатами. Пугачевцы, по выражению сержанта, не знали «военных предосторожностей» и потому не поставили караула. Ефремову удалось бежать.

Он добрел почти до самого Оренбурга, но попал в руки кочевников, которые увезли Ефремова и двух его товарищей в степи, а затем отправили в Бухару, где пленников продали некоему ходже Гафуру. Гафур же в припадке родственных чувств подарил Ефремова своему тестю, правителю Бухары — Данияль-бию, которого Ефремов в своих записках всюду называл Даниар-беком.

Всесильный вельможа Бухарского ханства, носивший титул аталыка — «отца многих», задумал обратить Ефремова в магометанство. Пожаловав бухарскому пленнику суконный кафтан и два с половиной червонца, Данияль-бий не пожалел для Ефремова и пуда соли. Когда тот отказался принять мусульманство, аталык приказал развести соль в горячей воде и после того, как крепкий рассол остынет, вливать его Ефремову в рот. Подобную пытку редко кто выносил; люди на второй день после истязания обычно умирали, если их сразу же не отпаивали топленым бараньим жиром.

Аталык увидел, что все «мучения недействительны» и Ефремов непоколебим. Не успело на губах пленника застыть прогорклое сало, как Данияль-бий дал Ефремову чин лензибаши-сержанта. Пленник скрепя сердце согласился служить в бухарской армии в расчете, что ему рано или поздно представится случай бежать.

Он побывал под стенами Самарканда, ходил в Мерву и вскоре был уже в чине юзбаши (сотник). Под началом Ефремова состояло сто всадников, в том числе двадцать русских людей.

К тому времени он успел хорошо изучить Бухару, ее жителей и впоследствии составил описание «Бухарии». Особенно знаменательна в этом сочинении глава «О пребывании в сих местах россиян».