ГЛАВА 9

Дверь спальни приоткрылась, послышались робкие шаги.

— У меня есть кое-что для тебя, Хейвен.

Хейвен распласталась на кровати, крепко зажмурившись. Она не желала ни с кем разговаривать. Она могла не открывать глаза — настолько отчетливо она представляла себе понурую фигуру матери, ее беспомощную улыбку. Добрым людям сразу хотелось защитить ее, а злым — ударить.

— Я знаю, ты расстроилась из-за колледжа и всего остального. Но я думаю, тебе стоит взглянуть на это, — сказала Мэй Мур шепотом.

Хейвен приоткрыла один глаз и увидела, что мать прижимает к груди обувную коробку.

— Что это? — спросила Хейвен, проворно села и свесила ноги с кровати.

Мать села рядом с ней. Ее впалые щеки покраснели, глаза лихорадочно сверкали. Впервые за несколько лет она казалась живой. Она гладила коробку, словно кожу человека.

— Это то, что сделал Эрнест. Очень давно. Я взяла это с собой, когда мы перебрались сюда. Мать не знает об этом. Но я решила, что тебе пора это увидеть.

Руки Хейвен покрылись пупырышками гусиной кожи. С тех пор, как погиб ее отец, мать очень редко о нем упоминала. Услышать его имя, произнесенное вслух, — это было, как если бы кто-то принялся вызывать духа.

Когда Хейвен была маленькая, мать рассказывала ей уйму историй — в то время, когда отец был на работе. О том, как они познакомились с Эрнестом — в самый первый день, как только он появился в городе. Как она убежала с ним три недели спустя. Какие они были молодые, бедные и без ума от любви. Как Эрнест батрачил по пятнадцать часов в день, чтобы скопить денег и открыть лавку. Удивительно, но Хейвен почему-то без труда верила в то, что герой рассказов матери — крючконосый мужчина с неряшливой копной курчавых волос, живущий в их доме. Если смотреть на Эрнеста Мура глазами его жены, то получалось, что он просто-таки образец совершенства. Сказочный принц, спасший Мэй от старой ведьмы. Принц, с которым ей суждено было жить долго и умереть в один день.

После гибели Эрнеста Мура рассказы прекратились, но Хейвен порой гадала, не рассказывает ли ее мать себе эти сказки поздно ночью, когда ей кажется, что никто не слышит ее плача.

— О Господи…

Хейвен встретилась взглядом с матерью. Она сразу поняла, как отчаянно рискует Мэй Мур.

— Он все записывал, — прошептала Мэй. — Каждое твое слово. Он никогда не верил, что с тобой что-то не в порядке.

— А ты? — прищурившись, спросила Хейвен. — Ты думаешь, что со мной не все в порядке?

Мэй Мур уставилась на собственные руки, которыми она судорожно обхватила колени.

— Нет, — призналась она. — Я так не думаю. И ты не будешь так думать, когда все это просмотришь.

С этими словами мать Хейвен встала и направилась к двери.

— Прости меня, Хейвен, — сказала она, обернувшись. — Я не должна была так долго это прятать от тебя.

Хейвен принялась читать листок за листком, и все, что она так старательно пыталась забыть, начало к ней возвращаться.

ГЛАВА 10

17, Южный Грамерси-парк,

Нью-Йорк, 10003.

Кому: Всем, кого это заинтересует.

Начну с того, что меня воспитывали в христианском духе, но первые двадцать восемь лет моей жизни я не слишком задумывался о жизни после смерти. И все же я — не из тех, кто отворачивается от того, что видит собственными глазами.

Мой дочери девять лет, и с самого раннего детства она говорит о ком-то по имени Этан.