Почти сразу поползли слухи. Говорили, будто бы Этан Эванс повинен в смерти своего покровителя. Эванс возмущенно отвергал любые обвинения и в итоге пожертвовал особняк Стрикленда обществу „Уроборос“. Эванс погиб при пожаре, не успев окончательно очистить свое доброе имя.

В настоящее время особняк является резиденцией той организации, которую Август Стрикленд основал более восьмидесяти лет назад».

Громкий звонок прозвучал в тишине. Хейвен вздрогнула и очнулась. Звук доносился из заднего кармана джинсов. Она торопливо вытащила мобильник и увидела, что на дисплее мигает значок напоминания. У нее не было времени размышлять над последним видением. Она чуть не забыла, что сегодня среда.

Мать и бабушку она нашла в гостиной. Мэй изучала поваренную книгу, а Имоджин смотрела телепередачу, в которой проповедник в студии исцелял женщину с раненой рукой. Как только проповедник произнес благословение, женщина встала и победным жестом сняла перевязь. Хейвен была почти уверена в том, что она при этом поморщилась от боли.

— Вот чудо так чудо, — восхищенно проговорила Имоджин.

— Пожалуйста, могу я взять «Цивик»? Мне нужно быстренько заехать к Бью, — сказала Хейвен. — Мисс Хендерсон передала ему книгу для меня и задание по английскому языку.

— Не «могу я», а «можно мне», — поправила ее Имоджин. — Ты на чердаке закончила?

— Да, мэм, — ответила Хейвен.

— Ну, тогда конечно, милая, — пробормотала Мэй, не отрывая глаз от книги. — Ключи на столике в прихожей.

— Возвращайся вовремя, чтобы успеть в церковь, — добавила Имоджин.

— Постараюсь, — ответила Хейвен.

— Не просто постарайся, а успей, — ледяным тоном произнесла Имоджин, неотрывно глядя на экран телевизора.

Хейвен села в машину. Она проехала по длинному и крутому спуску с холма через весь городок и повернула к Эдемскому водопаду.

ГЛАВА 22

На этот раз Хейвен заметила, что в церкви нет окон. Единственным признаком жизни были четыре пикапа, припаркованных неподалеку от входа. Подойдя к двустворчатым дверям, она услышала фальшивое звучание настраиваемой электрогитары. Хейвен остановилась, гадая, не следует ли постучать. А потом ухватилась за шершавую деревянную рукоятку и вошла в церковь.

Внутри все выглядело так же просто и непритязательно, как внутри. По обе стороны от широкого прохода, ведущего к дощатому возвышению, стояло по пять длинных скамей. Вентиляторы, подвешенные к стропилам, перемалывали густой, влажный воздух. На стене позади подиума висел большой крест.

Хейвен заметила Лею Фризелл. Та наклонилась и включала электроусилитель. А трое мужчин в одинаковых рубашках и брюках настраивали инструменты — гитару, банджо и контрабас. Женщины из церковной общины были одеты в длинные цветастые платья с оборками и рюшами. Казалось, они пришли из другого века. Всего здесь собралось человек пятнадцать, но почему-то казалось, что в церкви полно народа.

— Хейвен! — Лея, стоявшая около первой скамьи, помахала рукой и поманила к себе Хейвен. — Я хочу познакомить тебя с мамой. Мама, это Хейвен Мур.

Хейвен устремила взгляд на полную женщину с длинными рыжими волосами, заплетенными в толстую косу.

— Рада познакомиться с вами, миссис Фризелл.

Женщина ответила на приветствие теплой улыбкой. Пожалуй, если бы у нее была возможность появляться в городе, ее можно было бы счесть красавицей.

— Спасибо тебе, Хейвен.